— Через два дня в ресторане «Нефритовый журавль» на Литейном. Мы ужинали вдвоём.

— О чём шла речь?

— Лю Вэньцзе хотел сделать частный заказ. Тайный, как он выразился. Он сказал, что речь идёт о создании артефактного ящика для хранения особо важных документов.

Лица обоих «особистов» не выражали ровным счётом ничего — безупречный профессиональный контроль. Но я заметил: как только я произнёс слово «заказ», в глазах Крылова мелькнуло нечто. Не удивление — интерес. Острый, сосредоточенный. Как у охотника, когда в кустах мелькнёт добыча.

— Расскажите подробнее, Александр Васильевич, — попросил Крылов, чуть наклоняясь вперёд. — Какой именно заказ хотел поручить вам господин Лю?

— Артефактный ящик с тройной системой защиты. Магический замок, биометрический контур, настроенный на энергетическую сигнатуру владельца. И — третий контур, активирующий защитный механизм при несанкционированном вскрытии.

Я помолчал, собираясь с духом, но продолжил:

— В качестве основного элемента защиты Лю намеревался использовать мёртвый камень. Тёмный сапфир из провинции Юньнань. Он показал мне камень в герметичном контейнере из артефактного стекла, внутри кейса с кодовыми замками и магической изоляцией.

Крылов не шелохнулся. Но его взгляд стал другим — плотнее, тяжелее. Как воздух перед грозой.

— Выходит, вы знали, что Лю Вэньцзе обладает мёртвым камнем, Александр Васильевич?

— Знал.

— И вы взяли этот заказ?

Я покачал головой.

— Нет. Задача была исключительно сложной. Работа с мёртвыми камнями — высший уровень артефактного мастерства, требующий сил Грандмастера девятого ранга и ассистента не ниже восьмого. Я попросил время на обдумывание. Лю дал мне две недели.

— И вы не успели ответить?

— Не успел. Лю погиб раньше. После его смерти, как вы понимаете, вопрос отпал сам собой.

Крылов смотрел на меня — долго, пристально. Я выдержал этот взгляд, не отвёл глаз, не дрогнул.

— Что вам известно о самом камне? — спросил он.

— Я видел его недолго и через стекло контейнера. Крупный, примерно три на два сантиметра. Овальный кабошон. Но даже через двойную изоляцию я почувствовал его силу. Камень очень мощный.

— Проверяли ли вы документы на камень?

— Нет. Но непременно проверил бы, если бы мы согласились взять заказ. Регистрация опасных артефактов — обязательное условие для любой легальной работы. Фаберже работают только в рамках закона.

Крылов и Нечаев переглянулись. Коротко, почти незаметно — но я поймал этот взгляд. Нечаев едва заметно кивнул. Они о чём-то условились — видимо, убедились, что я не лгал. Или, по крайней мере, моя версия совпадала с тем, что они уже знали.

Крылов подался вперёд через стол. Его голос стал тише:

— Ваше счастье, Александр Васильевич, что вы сразу не согласились взять этот заказ. Иначе вы могли бы оказаться на месте Лю Вэньцзе.

— Прошу пояснить, Сергей Михайлович.

Крылов ответил не сразу. Вместо этого повернулся к Нечаеву, и тот молча протянул ему папку — тонкую, серую, без надписей. Крылов раскрыл её и достал фотографию.

Чёрно-белый снимок. Портрет. Я узнал его мгновенно.

Чэнь Вэйминь. Худощавое лицо, тонкие губы, внимательные глаза.

— Вам знаком этот человек, Александр Васильевич?

— Да. Это Чэнь Вэйминь. Он представился мне левой рукой Лю Вэньцзе. Работал как администратора ресторана «Нефритовый журавль». После гибели Лю связался со мной и пригласил на встречу — в тот же ресторан.

— И что он вам рассказал?

— Что мёртвый камень похищен. Что документы Лю не тронуты — забрали именно камень. Чэнь попросил меня помочь с поисками. Сказал, что вынужден уехать в Поднебесную — выполнить последнюю волю Лю по передаче документов.

Крылов слушал, не перебивая. Когда я замолчал, он откинулся на стуле и вздохнул — негромко, почти по-человечески. Первое проявление эмоций за весь разговор.

— И вы оказались весьма деятельным на этом поприще, — произнёс он с интонацией, в которой странным образом сочетались укор и уважение. — Связались с Константином Филипповичем Гробарёвым через теневые каналы. Получили копию записи с камеры наблюдения из гостиницы «Европейская». Направили анонимное донесение в Департамент по контролю оборота магических артефактов. Передали запись директору Департамента лично в руки. Видимо, и в ювелирах живёт неистребимая тяга к приключениям…

Он знал всё. Каждый мой шаг, каждый контакт, каждый звонок. Я мысленно восстановил хронологию и понял: они следили за мной. Не за мной лично — за ситуацией. За всеми, кто соприкасался с делом Лю. И мои метания по городу в поисках камня были для них открытой книгой.

Крылов поднял на меня взгляд. Тёмные глаза — спокойные, без злости, без угрозы.

— Александр Васильевич, мне придётся рассказать вам нечто, что изменит ваше представление о произошедшем. Прошу выслушать внимательно.

Я кивнул.

— Лю Вэньцзе, — начал Крылов, — не был тем, кем представлялся. Он не являлся преданным слугой императора Поднебесной. Он вместе со своим окружением, включая Чэнь Вэйминя, работал на группу заговорщиков, стремившихся свергнуть действующего китайского императора.

Меня как обухом по голове ударило, но Крылов продолжал, не давая мне опомниться.

— Заговорщики планировали покушение на императора Поднебесной, — продолжил Крылов ровным голосом. — Здесь, в Петербурге, во время государственного визита. Лю Вэньцзе и его люди были направлены в Россию задолго до конкурса — под прикрытием дипломатической миссии. Они действительно в ней состояли, но китайская политика крайне неоднородна. Задача Лю Вэньцзеня состояла в организации этого покушения.

Он сделал паузу и посмотрел на меня, оценивая реакцию.

— Артефакт, который Лю хотел заказать у вашей семьи, предназначался не для хранения документов. Шкатулка должна была попасть в руки лично императору Поднебесной.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Не от страха — от ярости. Глухой, тяжёлой, каменной ярости, которая поднималась откуда-то из глубины и заполняла грудную клетку, как раскалённый металл заполняет форму.

— А тот, открыв её… — Крылов позволил себе печальную полуулыбку, — сами понимаете, что должно было случиться дальше. Биометрический контур, настроенный на сигнатуру Лю, не распознал бы энергетику императора. Третий контур активировал бы мёртвый камень. И Сын Неба получил бы удар мёртвой энергией в упор…

Он не закончил. И не нужно было.

— Мастерство Фаберже, — произнёс я, и собственный голос показался мне чужим, — хотели использовать как орудие убийства.

Крылов кивнул. Без драматизма, без пафоса — просто подтвердил факт.

— Именно так, Александр Васильевич. Заговорщикам нужен был мастер, способный работать с мёртвым камнем. Мастер безупречной репутации, чьё изделие не вызвало бы подозрений при дворе. И мастер, который не