улучшили свои показатели, Александр Васильевич. Физически, технически. Вода уже не ваше слабое место. Она — вполне рабочая стихия. Не блестящая, не виртуозная — но рабочая. Этого хватит.

И всё же в его глазах я читал и сомнение.

— Но? — спросил я.

— Экзаменаторов будет пятеро, включая представителя Военно-магической академии. Они будут давить каждый по-своему. Один будет придираться к технике. Другой — проверять вашу стрессоустойчивость и концетрацию. Попытается вывести из равновесия психологически. Пять экспертов, Александр Васильевич. Пять разных углов атаки. Не дайте им себя сломать.

— Не дам, — пообещал я.

Барсуков кивнул. Достал из кармана конверт и протянул мне.

— Что это?

— Моё заключение. Рекомендация допуска к экзамену на восьмой магический ранг. Подписано мной, как наставником, с указанием результатов тренировок и динамики прогресса. Без этого документа Ранговая комиссия не примет вашу заявку с учётом особого статуса.

Я взял конверт. Плотный, с личной печатью Барсукова. Весомый документ. Документ, который говорил: «Этот человек готов. Я за него ручаюсь».

— Благодарю, Фёдор Владимирович.

— Пока не за что благодарить. Вы сами сделали всю работу. Я только показал вам дорогу.

Он протянул руку, и я пожал её.

— Теперь вы можете подать документы в Ранговую комиссию, — сказал Барсуков. — Распоряжение великого князя, моя рекомендация, ваше прошение. Комиссия назначит дату в течение трёх рабочих дней.

— Поеду сегодня же.

Я переоделся и вышел из зала с заветной рекомендацией в кармане. Штиль ждал у машины.

— В Ранговую комиссию, — сказал я, садясь на заднее сиденье. — Подаём документы на экзамен.

Штиль кивнул и завёл мотор.

Одна попытка. Пять экзаменаторов. Без права на ошибку.

Но у меня за плечами были месяцы тренировок, полтора века опыта, семья, которая верила, и мастер, который за меня ручался. И кровь Фаберже.

Пора принять вызов.

Глава 16

Ранговая комиссия располагалась на Васильевском острове, в здании, которое помнило ещё петровские времена.

Массивное строение в три этажа, колонны у входа, герб над парадной дверью и два гранитных грифона по бокам крыльца, которые смотрели на посетителей с выражением совершенного равнодушия.

В этом здании полтора века назад решались судьбы чиновников, а теперь решались судьбы магов. Впрочем, бюрократия осталась прежней — сменились только вывески и формулировки, а суть не изменилась ни на йоту.

За стойкой приёмной сидела пожилая чиновница — строгая женщина в тёмном платье, с очками на цепочке и высокой причёской. Я встречал её на предыдущих экзаменах — и каждый раз она смотрела на посетителей с выражением цербера. Перед ней стоял стакан с остывшим чаем и лежала стопка бланков.

В приёмной, помимо меня, маялись ещё трое: молодой человек с нервным лицом и папкой документов, седой господин в мундире, явно военный маг, и полная дама с ребёнком лет двенадцати, который тоскливо ковырял ботинком плинтус. Стандартный набор — экзаменуемые, аттестуемые и родители вундеркиндов.

— Добрый день, — я положил на стойку свои документы. — Александр Васильевич Фаберже. Прошение о допуске к экзамену на восьмой магический ранг. Досрочная сдача.

Чиновница подняла глаза от бумаг и уставилась на меня поверх очков как на балаганного шута.

— Досрочная сдача? — переспросила она тоном, в котором было столько скепсиса, что хватило бы на целую академию. — Молодой человек, между экзаменами на ранг, начиная с пятого, должно пройти не менее шести месяцев. Это правило введено для защиты здоровья магов и не допускает…

— Исключений, — закончил я. — За исключением тех случаев, которые предусмотрены параграфом сорок семь устава Ранговой комиссии, примечание третье. Досрочная сдача допускается с личного разрешения члена Императорской фамилии, курирующего деятельность комиссии.

Я достал из кармана первый конверт и положил перед ней.

— Распоряжение великого князя Алексея Николаевича. Извольте ознакомиться.

Женщина осторожно, кончиками пальцев, взяла конверт, словно в том могли быть споры сибирской язвы. Открыла — аккуратно, ногтем, не разрывая бумагу. Достала лист, развернула…

И замерла, побледнев.

Я наблюдал, как её глаза — привычные к тысячам казённых бумаг, заявлений, справок и прошений — расширились за стёклами очков. Она перечитала текст. Потом ещё раз. Потом зачем-то подняла лист к свету, словно искала водяные знаки. И, наконец, посмотрела на печать, проверяя подлинность.

— Одну минуту, — произнесла она внезапно севшим голосом. — Я должна… показать это руководству.

Она исчезла за одной из дверей в коридоре. Дверь хлопнула, каблуки застучали по паркету, и через секунду из глубин здания донёсся приглушённый голос: «Пётр Сергеевич! Пётр Сергеевич, вы должны это видеть!»

Молодой человек с нервным лицом посмотрел на меня с нескрываемым любопытством. Военный маг — тоже, но сдержаннее. Полная дама — с опаской, словно от меня исходила невидимая угроза. Ребёнок продолжал ковырять плинтус.

Минуты через три чиновница вернулась, но не одна. За ней, слегка запыхаясь, шагал начальник канцелярии, коллежский асессор Пахомов — круглолицый, лысеющий, с аккуратными бакенбардами. За Пахомовым, в свою очередь, маячил ещё один чиновник — помоложе, с блокнотом и карандашом, — видимо, помощник или секретарь.

— Господин Фаберже? — Пахомов протянул руку. — Пётр Сергеевич Пахомов, начальник канцелярии. Прошу, пройдёмте ко мне, здесь не место для решения таких вопросов. Дарья Григорьевна, будьте добры, распорядитесь насчёт чая!

Мы переместились в кабинет Пахомова — небольшой, но обжитой: шкафы с папками до потолка, неизменный портрет государя на стене, фотография жены и трёх детей на столе, настольная лампа с зелёным абажуром и запах трубочного табака, который Пахомов, судя по мундштуку на подоконнике, курил у открытого окна, когда никто не видел.

Чай появился мгновенно — чиновница, видимо, осознала, что день перестал быть обычным, и включила режим гостеприимства, о существовании которого я прежде не подозревал.

Пахомов тем временем изучал мои документы с тщательностью, которой позавидовал бы судебный эксперт.

— Документы в полном порядке, — наконец произнёс он, откладывая бумаги с явным облегчением. — Распоряжение — подлинное. Стало быть, вы, Александр Васильевич, имеете право на удовлетворение своей просьбы о досрочной сдаче на восьмой ранг…

— Когда ближайшая возможная дата экзамена? — спросил я.

Пахомов раскрыл толстый ежедневник — исписанный от корки до корки, с закладками, стикерами и пометками разноцветными чернилами. Провёл пальцем по странице, перелистнул, провёл снова.

— Ближайшая экзаменационная сессия для высших рангов — через две недели. Восьмой ранг — третий день сессии.

— Прекрасно.

— Однако, — Пахомов поднял палец, — есть организационный момент. В распоряжении великого князя указан