Педро покачал головой, и в свете угасающего костра я увидел, как напряглось его лицо.

— Нельзя, сеньор. В темноте нам лучше остаться здесь. Индейцы знают эти места как свои пять пальцев. В джунглях ночью они нас перережут поодиночке.

Я задумался. Педро прав: расклад сил оказывается не в нашу пользу. На своей позиции мы ещё можем держать оборону, а внизу, в этой чёртовой сельве, где каждый куст таит смерть, нас раздерут за час. Лучше действительно не высовываться с хорошей позиции. Но с утра нужно уходить. Обязательно.

— Хорошо, — кивнул я после паузы. — Останемся здесь до утра. А пока похороните убитого.

— Да, сеньор.

Я отвернулся, напряжённо размышляя, что делать дальше. Люди устали. И да, это не русский солдат, что выдержит и не такое, это индейцы, причём плохо и недолго обученные. В бою учишься быстро, но второй бой за сутки, это слишком много. Люди вымотались и физически, и морально.

Придётся делать вылазку в одиночку. Отогнать врагов, навести шороху, чтобы утром уйти без погони. И поспать нужно хотя бы пару часов, для этого стоит хорошенько напугать наших «гостей».

— Педро, — позвал я негромко. — Посторожи. Мне надо час-полтора поспать. А дальше я пойду к нашим «друзьям». Надо их отогнать, а то не дадут они нам завтра с утра уйти. Начнут преследовать и атаковать на каждом шагу.

Педро посмотрел на меня с сомнением.

— Сеньор, если вы погибнете, то мы погибнем тогда точно.

— Если я не пойду, то вероятность нашей гибели окажется не меньшая, Педро. — Я положил руку ему на плечо. — Поэтому я всё равно пойду. Я умею воевать, и мне проще одному. К тому же, моя винтовка многозарядная, в отличие от ваших, и от винтовок индейцев. Они не смогут меня осилить. А дробовик не возьму, патронов на него осталось мало, и он неудобен в разведке.

Педро вздохнул, но спорить не стал. Только перекрестился и пробормотал.

— Как скажете, сеньор. Отдыхайте. Святая Мария нас не оставит.

Я откинулся на спину, положил винтовку рядом и закрыл глаза.

Мгновенно отключаться я научился ещё в той, прошлой жизни. Вроде бы и спать не хочешь, а глаза закрыл и сразу провалился в царство Морфея. Так получилось и сейчас. Поняв, что меня будут охранять, как зеницу ока, я провалился в глубокий, без сновидений сон. Очнулся я сам, проспав почти два часа, как потом выяснилось.

Открыв глаза, пару секунд вспоминал, где я и кто. А вспомнив, пошевелился, поднял голову и оглядел всё вокруг. Лагерь спал, но не весь. Двое точно не спали, и один из них Педро.

— Педро! — тихо позвал я.

— Да, сеньор! — отозвался он, подходя ближе.

— Ты не спал?

— Нет, сеньор, — он помялся. — Вернее, подремал немного, хоть и нельзя. Вы не передумали?

— Нет, — я мотнул головой. — Не вижу другого выхода. Никто не справится лучше, чем я. И только у меня есть самое лучшее оружие. Тебя прошу лишь об одном. Когда увидите, что я отступаю, прикройте меня огнём.

— Сделаем, сеньор.

— В меня только не стреляйте!

Педро усмехнулся в темноте.

— Как можно, сеньор!

— Можно, если перепутаете, — я поднялся, отряхнул одежду. — Ладно, я пошёл.

Взял в руки винчестер, вновь проверил его, подсчитал оставшиеся патроны к винтовке и к револьверу. Осмотрел одежду, нашёл её подходящей для ночного рейда и бесшумно зашагал вниз по склону.

Ночь приближалась к своему апогею. Несмотря на то, что я не знал точного времени, я понимал, что до утра ещё далеко, и я как раз смогу знатно порезвиться. Если не в духе спецназа, навыков таких у меня нет, то в духе обычного опытного диверсанта уж точно.

Револьвер плотно лежал в кобуре, выхватить его я мог в любой момент, но удобнее с винтовкой. Её сейчас за спину не повесишь, лучше держать в руках и стрелять с неё. А револьвер, это на самый крайний случай. Жаль, я почти не умел владеть ножом, так что мачете, висевшее на поясе, мне скорее мешало, чем могло помочь.

Аккуратно спускаясь с холма, я внимательно смотрел и себе под ноги, и по сторонам, весь обратившись в слух. Пока ничего не нарушало ночной жизни леса: так же верещали неведомые зверушки, стрекотали насекомые, шуршали в опавшей и гниющей листве пресмыкающиеся и мелкие ночные твари.

Мне до них нет дела, как и им до меня. Хотя, кажется, лес чувствовал исходящую от меня опасность и отступал с моего пути. Глупости, конечно. Суеверия.

Несколько минут я шёл вперёд, осматриваясь, затем замер под большим деревом, напряжённо вглядываясь в темноту. Наработанная за долгие месяцы привычка тут же наградила меня за выдержку и внимательность. Сначала я увидел один пост с залёгшим на нём индейцем, затем другой, и третий.

Индейцы не ушли. Они продолжали караулить нас.

Изредка они перекликались между собой короткими гортанными звуками, подражая какому-то ночному животному. Значит, система постов организована грамотно. Тихо снять их у меня не получится, слишком велик риск, что кто-то поднимет тревогу. Но навести шороху, заставить их поверить, что нас много, что мы атакуем, это запросто.

Я прикинул расстояние до ближайшего поста. Метров сорок, не больше. Индеец лежал за поваленным стволом, укрывшись листвой, но выдавал себя постоянными перемещениями, дурак, в разведке так не делают.

Прицелившись, я плавно нажал на спуск. Грохнул выстрел, разрывая ночную тишину. Индеец дёрнулся и затих: попадание. Я мгновенно развернул винтовку в сторону второго поста, поймал в прицел мелькнувшую тень и снова выстрелил. Крик, ругань, треск веток, кажется, зацепил, но не убил.

Третий индеец открыл стрельбу в мою сторону, ему вторили и другие, что прятались в глубине леса. Пули взвизгивали, срезая ветки надо мной, вжикали в листву, терзали на щепки кору деревьев. Я перекатился в сторону, сменил позицию и затаился.

И началась игра в прятки.

Я перемещался от дерева к дереву, от куста к кусту, стрелял, снова уходил, заставляя индейцев палить в пустоту. Они отвечали, но хаотично, неуверенно, не понимая, сколько нас и откуда мы нападаем.

Темнота работала на меня.

Я нашёл ещё одного, подкравшись почти вплотную. Выстрел в упор, и ещё один враг отправился к праотцам. Индейцы заметались, закричали, стрельба усилилась, но стала ещё беспорядочнее.

Я отошёл подальше, перезарядился и затаился, наблюдая. Они палили в темноту, в каждый куст, в