начал обуваться. И уполномоченный тоже стал натягивать сапоги. — А потом она сказала, что детям… — он сделал паузу и вздохнул, взвалил рюкзак. — Что детям лучше жить у врача.

— И ты согласился?

— Тогда мы воевали с одним куренём за хорошие саранчовые барханы, за камни, и ещё на нас напали дарги, у нас за месяц убили двоих казаков и двоих ранили, было неспокойно… Все волновались… — объясняет охотник.

— В общем, она забрала детей, — резюмировал Горохов, натянув сапоги и взвалив на плечи рюкзак.

— Ага… — согласился Шубу-Ухай. Он тоже был готов продолжить путь.

— Миша…

— А?..

Горохов пару секунд обдумывал свой следующий вопрос, боялся, что он будет не очень… не очень приятным для проводника, но всё-таки спросил:

— А ты детей-то своих с тех пор видел хоть раз?

— Нет, — как-то устало ответил тот. — Она потом говорила, что у них всё хорошо, что они на севере… Да и сейчас так говорит, — он вздохнул, потом взял баклажку, выпил хорошую порцию воды и спросил: — Ну что, пошли?

— Пошли, — ответил уполномоченный, тоже выпив воды.

— Ты там поглядывай на меня, насчёт пауков, — сказал Миша и двинулся на запад.

— Ладно, — согласился поглядывать Андрей Николаевич и тут же вспомнил: — Слушай, а может, нам ещё инсектицидом залиться?

— Лучше ночью… перед сном… — отвечал ему Миша. — Там дальше пауков меньше не станет, сейчас их увидеть можно, а ночью их не разглядеть. А инсектицида одна банка остались… Экономить надо.

«И не поспоришь».

Андрей Николаевич снова обернулся назад, но теперь всё, что он мог увидеть, так это сплошная стена зелёной растительности, гора поверх неё да небо.

«Хорошо, если шестиноги от нас и вправду отстали… иначе тут… они смогут подойти близко, и за кактусами их и не разглядеть будет».

Теперь они идут молча, грунт подсох, склон ведёт их вниз, кажется, даже поклажа на плечах полегчала. А ещё поднялся ветерок, и духота как-то сама собой растворилась. И при этом солнце ещё не накалило округу… В общем, идти было не так сложно, как в первый день. А ещё уполномоченный всё время думал о том, что рассказал ему про Люсичку Шубу-Ухай.

«И что же стало с его детьми? Вообще, сколько было у неё детей, а сколько раз она меняла своё тело? Свои обличия? Интересно, а где её дети от Миши сейчас? Они живы? Или она их…»

Это был, конечно, ужасный вопрос, но теперь, узнавая об этой женщине всё больше, уполномоченный уже ни в чем не был уверен.

⠀⠀

Глава 22

Постепенно солнце залило всё вокруг. И его одежда стала просыхать. Он всё ещё опасался шестиногих, но чем дальше шёл, тем больше сомневался, что эти существа решатся бродить по этой зелёной скале. Только за первый час пути он видел тут четырёх пауков. Но ни пауки, ни возможное преследование зурганов не отвлекали его от мыслей. А мыслей у него в голове было предостаточно. И все они — ну почти — так или иначе касались их общей знакомой.

— Миша.

— Что? — проводник остановился и стряхнул со штанины клеща.

— Слушай, а Церен ты давно видел?

— Давно. Уж и не знаю, какая она сейчас.

«Лучше тебе и не знать». Горохов вспомнил женщину, которая была очень похожа на умирающую и из которой ко всему торчали какие-то трубки. И пока уполномоченный вспоминал Люсичку, Миша вдруг добавил:

— От неё недавно ко мне человек приезжал.

— Человек от неё? — переспросил Горохов.

— Ага, привет передавал. За месяц до сезонов воды как раз…

«Два месяца назад… Привет передавал? Ну да, конечно, привет…».

Горохов отлично понимал, что Люсичка не та женщина, что будет передавать кому-то какие-то приветы.

— Она, наверное, просила тебя за реликтом сходить?

Миша поворачивается и глядит на него пристально, но сначала ничего не отвечает, а потом снова начинает движение и говорит:

— Я не знаю, что это ты такое назвал.

— Прозрачное биологическое вещество, оно очень им нужно, пророк называл его реликтом, она в последний раз просила меня найти ей это вещество, — объясняет Горохов.

Конечно, вот так вот просто об этом говорить было нельзя, Люсичка просила его никому об этом не рассказывать, но уполномоченный хотел знать всё о деле. И хотел знать, вовлечен ли во всё это Шубу-Ухай. И тут проводник снова останавливается и снова смотрит на него; кажется, он удивлён.

Сомнений у Горохова не осталось. Миша был в курсе. И, зная об этом, Андрей Николаевич продолжает:

— Ты не волнуйся, Миша, она мне ещё сказала, что ты знаешь, где искать это вещество.

Миша так и стоял неподвижно, и уполномоченному пришлось тоже встать рядом. Он ждал от проводника ответа, и тот, поняв это, наконец ответил:

— Я не знаю, где искать это.

— Ну, не знаешь и не знаешь, — как-то сразу согласился Горохов. — Просто Церен… это нужно Церен, очень нужно.

Он хотел было уже пойти, но Шубу-Ухай произнёс:

— Я знаю человека, который знает.

— Ну и отлично, — говорит Андрей Николаевич. Он уже разворачивается и хочет двинуться вперёд, но проводник останавливает его:

— Подожди.

Горохов замирает, а Шубу-Ухай смахивает с его рюкзака клеща. И они снова идут. Миша опять идёт первым и, не оборачиваясь к уполномоченному, спрашивает:

— А ты, что, думаешь пойти за этой штукой?

— А ты, что, сам собирался? — в свою очередь спрашивает Горохов. «Ага…». Шубу-Ухай почти всегда так отвечал, когда соглашался с чем-то, но на этот раз он отвечает иначе, серьёзнее, что ли:

— Собирался, — и, помолчав, добавил: — Человек, приезжавший от Церен, сказал мне, что без этого она… болеет.

«Без этого она болеет… Ну, наверное, можно сказать и так».

Горохов теперь молчит, идёт, стараясь не задевать одеждой и рюкзаком растительность, уж больно тут много клещей и пауков.

И ему есть о чём поразмыслить.

«Если так подумать… С Шубу-Ухаем можно пойти в степь. Поискать реликт. Как он поведёт себя в сложной ситуации, конечно, неясно, но то, что в горах и песках он не пропадёт — это понятно. Уж обузой не будет точно, — и опять уполномоченный восхищается Люсичкой. Он даже усмехается почти радостно: — Ты глянь на неё… Вот баба какая ушлая, она ведь специально дала мне наводку на Мишу, знала ведь, что мы с ним поладим, знала, что заговорим о её насущной просьбе».

Конечно, с его болезнью ему было бы неплохо найти реликт, может, и правда сектанты его вылечат.

«Вылечат!».

Уполномоченный не хотел даже про себя думать, что для полного излечения ему придётся поменять