мне нальешь или так и будешь жать? Сварила же.

Тася моргнула. Потом еще раз.

Кофе…

Ладно…

Ладно!

Она повернулась к шкафам, открыла тот, который был на уровне ее лица. Тарелки… Тут кружек нет! А где они у нее?.. Справа… Точно.

Сосредоточиться не получалось. Мозг выдавал одну мысль за другой. В голове все звенело и звенело.

Тася не особо любила боевики, шпионские страсти и прочее мужское кино. Но, естественно, смотрела время от времени. А кто их не смотрел? Новостные сводки тоже читала регулярно.

Это все другое. Выдуманное, нереальное. То же, о чем говорил Владимир, более чем реальное!

В памяти, в лихорадочном калейдоскопе пронеслись кадры из его жизни. Той, что она могла видеть. Высокий забор, камеры. Гости, от вида которых брала дрожь. Сдержанность Владимира в общении. Его недружелюбность с местными и закрытый образ жизни.

Он тоже приехал в поселок за спокойствием. Чтобы реабилитироваться.

И шрамы… Получается, его пытали?!

Так?

У Таси перед глазами поплыло. Хорошо, что она бедрами прижалась к гарнитуру.

Достав чашку, она налила в него кофе. Не расплескать бы… Рука дрогнула. Тася протяжно выдохнула.

Владимир оголялся перед ней. Открывал карты.

Он приехал к ней.

Последняя мысль прозвучала в сознании Таси без вопроса.

Как константа.

И она немного вернула ее в действительность, не позволила скатиться в панику и в истерику.

Владимир пережил то, что пережил. Он выбрался из плена – а это же был плен, правильно? – и встал на ноги.

Встретил ее…

Так получается?

Кажется, этот вопрос она уже себе задавала.

Она знала, что кофе он любит с одной ложкой сахара. Добавив его, она повернулась к Володе. Он стоял на том же месте, терпеливо ждал.

Она на негнущихся ногах подошла к нему и протянула кружку. Володя взял ее, намеренно коснувшись пальцев Таси. Она и не думала одергивать руку и отступать назад.

– Кто ты? – выдохнула она, не в силах больше держать этот вопрос в себе.

– По образованию физик-ядерщик.

Ученый. Не оперативник, не военный, не тайный агент. Человек науки. Ее мозг лихорадочно пытался соединить это с тем, что она видела: с кровью, со шрамами, с жестокой ночной операцией.

– Что изобрел?

– Долго объяснять.

– Но изобретением заинтересовались…

– Разработками, – поправил он ее на автомате.

– Володь…

Ее голос внезапно сорвался на шепот.

Сдержанность Владимира полетела к чертям собачьим, иначе и не скажешь, судя по тому, как дернулись желваки на его скулах.

– Блядь, Тась, иди сюда, а? – надсадно процедил он. – Дай тебя потискаю, а потом все расскажу.

– О как…

– Ты вообще, соседка, в курсе, что тот факт, что ты постоянно ходишь в платьях, сводит меня с ума?

Он все-таки поспешно сделал глоток кофе, зашипел, обжегшись. Потом быстро пристроил чашку на стол и шагнул к Тасе.

Та стояла не двигаясь.

Ну же, Володь!..

– Куда идти-то, Вов? Я и так уже тут, – процедила она, заглядывая в глаза мужчины.

Все. Это фиаско. Ни о какой стойкости и заикаться не стоило. Владимир рядом…

Его глаза окончательно потемнели, и через секунду крепкие, до боли знакомые руки сжали ее с такой силой, что на мгновение у Таси потемнело в глазах.

Да… Да, черт побери!

Она сама вцепилась ему в плечи, вжалась в торс, чувствуя под тонкой тканью платья жар его кожи, ребра, биение сердца. Такое бешеное, в унисон с ее собственным. Мысли превратились в белый шум.

Они потом поговорят… Наверное… И даже если не поговорят, гори все синим пламенем!

Его губы нашли ее шею, не целуя, а почти кусая, оставляя на коже жгучие отметины, которые завтра превратятся в синяки. Она запрокинула голову, позволяя ему это, издавая короткий, сдавленный звук где-то между стоном и рыданием. Ее ладони скользили по его спине, ощущая под футболкой рельеф мышц.

Володя оторвался от ее шеи, чтобы поймать ее губы. Наконец-то.

Он сжал ее еще сильнее. Она с готовностью ответила. Мужские руки скользили по ее бокам, бедрам, сжимая, прижимая к себе. То, что ей требовалось. То, чего не хватало ее все эти бесконечно долгие дни и ночи.

Вот теперь все на месте. Вот теперь все правильно.

Они целовались долго. Снова и снова прикасаясь к друг другу. Когда Володя приподнял ее, она пискнула ему в губы. Он сделал несколько шагов в сторону и усадил ее на кухонный стол. То, что было ближе всего из доступных поверхностей.

– Кофе! – пискнула она.

– Вижу.

Он чуть сдвинул ее в сторону, подальше от чашки и другой кухонной утвари, и снова поцеловал. Прижался губами, сразу языком внутрь толкнулся. Тася с готовностью ответила. Целовала в ответ, выгибаясь в пояснице, чтобы быть ближе. Еще ближе! Вот так…

Одной рукой Володя за затылок прижал ее к себе. Зафиксировал, чтобы она никуда не делась. Второй же мял бедра, ягодицы, тоже подтягивая к себе.

У Таси сбоило все. Сердечная мышца, пульс, дыхание. Импульсы.

Она обвила ногами его за торс.

– Тась…

– Хм…

– Я тебя сейчас трахну. – Он уперся лбом ей в лоб.

– Перебьешься, – фыркнула она, улыбаясь.

Они застыли, не двигаясь, просто наслаждаясь обществом друг друга. Тем, что они рядом.

Снова.

Некоторое время они молчали, дышали одним дыханием на двоих.

– Давай в комнату. – Тася сглотнула собственную слюну. – Там удобнее.

Что именно удобнее, никто из них уточнять не стал.

Она бы и не стала возражать, если бы Володя продолжил. Уложил ее на диван, навалился сверху.

У нее уже все вибрировало внутри! Соски напряглись, бесстыдно натянув ткань. Володя сто процентов видел. Или сейчас заметит. Низ живота тянуло, про трусики Тася и вовсе молчала. Они уже намокли. Беспредел какой-то… Честное слово.

Может, у нее физиологическая реакция на Савина выработалась? Или что?..

Володя поднял ее на руки, Тася с готовностью прильнула к нему.

Кого она обманывает. Физиология физиологией, а здесь другое. Любит она его. Сильно.

Владимир прошел в зал и усадил ее в кресло. Сам навис сверху. Тася восхищенно пробежалась по нему взглядом. Она и забыла, какой он мощный.

– Ты похудел.

– Бегал много, – сыронизировал он, тоже исследуя ее взглядом. – Тась…

– Что?

– Я соскучился.

– Я тоже.

– Нет, ты не понимаешь. – Он убрал руки со спинки кресла и опустился перед ней на корточки, положив ладони на ее колени. – Я охренеть как