из себя и потянулась к его футболке.

На этот раз он ее не остановил.

– Снимай.

Его голос звучал жутко.

Он, гад, даже руки кверху поднял.

И продолжил на нее смотреть…

А она что? Она повелась. Сжала края футболки и начала задирать ее кверху, смотря ему в лицо. В них бушевал огонь, темное пламя. Злость, ярость. Там смешалось все.

Владимир не выдержал сам. Сорвал футболку.

А там…

Раны… Свежие… Не зарубцевавшиеся… Болезненные еще.

И тут она…

– Ты… – Тася подавилась воздухом. – В аварию попал?

Злая усмешка тронула лицо Владимира.

– Нет.

Его голос звучал слишком спокойно.

– Фрилансер, значит. – У Таси ноги подкашивались. Но она настырно стояла. – Фрилансер, да?

– Как видишь.

– Вижу.

Боже.

Ему же еще больно!

А он… с ней. И она…

Боже.

Владимир шагнул вперед, уничтожая пространство между ними, обдавая ее своим теплом. Он заключил ее лицо в ладони и несколько секунд смотрел молча. Как обычно... И в то же время иначе. Он одновременно обоими большими пальцами провел по щекам Таси. Потом нахмурился, как-то дергано улыбнулся.

Потом сделал шаг назад. И сразу стало холодно! Одиноко! Тася стояла и смотрела на него. Она не знала, что сказать, что сделать дальше.

Он, закинув футболку на плечо, подмигнул ей, развернулся и вышел.

глава 22

ГЛАВА 22

Октябрь выдавался теплым. Этакое щедрое «бабье лето». Тася шла по знакомой дороге после уроков. В руках несла стопку тетрадей. Не планировала их брать домой, так получилось. Сегодня пятиклассники писали контрольную работу по истории древнего мира. Она рассчитывала проверить в школе, но закружилась.

Да здравствует ее новая жизнь. Спокойная, размеренная, где каждый день похож на предыдущий.

Оказалось, это именно то, что ей было нужно. Почему бы и нет? Утренний кофе на кухне, дорога в школу мимо аккуратных палисадников, смешные и не очень истории из школьной жизни.

Вот так…

Она теперь учитель. Как когда-то и планировала.

С чего все началось? С академа или со злости? С разговора на кухне у родителей или с бегающих глаз Влада, который отказывался смотреть ей в лицо?

Он сам позвонил, сам предложил встретиться. И именно на той территории, которую выберет она.

Ни слова мата, ни одного оскорбления. Ну прямо няшка.

На тот момент Тася жила у родителей уже десять дней. Съездила в университет, перевелась на заочное отделение.

Потому что получила предложение, от которого не отказываются.

О нет. Никакой мимо проезжающий миллионер не заметил ее, одиноко стоящую на остановке, никакой фотограф не оценил ее внешность на миллион долларов. Упаси боже от такого счастья.

Ей позвонили из поселковой школы и предложили должность земского учителя истории. Со всеми вытекающими бонусами. Хорошие подъемные, доплата как молодому специалисту и прочее-прочее. Тася не вслушивалась в подробности, слишком ошарашена была предложением. Вроде бы и ничего такого вау-вау, но…

Она согласилась почти сразу.

Родители ее решение поддержали. Мама часто говорила, что не хотела бы продавать бабушкин дом, но и оставлять его в зиму пустовать нерентабельно. Прошлую зиму топила баба Люба, но не будешь же каждый раз напрягать соседку? Надо и совесть иметь. Тут Тася с мамой была согласна.

Дальше – еще интереснее.

На этом сюрпризы не закончились.

Первая неделя после отъезда Владимира вообще была «щедрой» на эмоции.

Ей позвонила Бертяшова и сказала, что Владислав Сергеевич, то есть ее муж, согласился на мировую.

– На мировую? – уточнила Тася, сильнее сжимая телефон.

– Вы не ослышались. – Наталья Васильевна улыбнулась.

– И что это значит? Извините, я что-то растерялась.

– Ничего страшного. На все уточнения у вас есть я. Владислав Сергеевич выплатит вам пятьдесят процентов от стоимости квартиры. Причем не по кадастровой стоимости, а по рыночной.

У Таси голова пошла кругом.

Как выплатит?.. Серьезно?.. Вот так возьмет и выплатит?

Оказалось, что да. Вот так возьмет и выплатит.

Причем пятьдесят процентов от суммы он выплатит сразу же. Оставшуюся часть за год. При этом на квартиру будут наложены какие-то запреты. Ее нельзя будет продать и даже сдать в аренду. А если Влад задержит платеж, то пойдут штрафные санкции.

Самый шедевральный пункт по мнению Таси состоял в том, что, если задержка с выплатой будет регулярной, квартира перейдет ей.

Она читала документ, смотрела на подпись Влада и отказывалась понимать.

Бертяшова была волшебницей? Или что?

Но и это еще не все!

Влад ей не звонил. Не писал. Не настаивал на встрече.

Ни одного посыла в ее жизнь.

Будто он в ней и не существовал никогда и они в данный момент не находятся на стадии развода и дележа имущества.

Тася качала головой.

Да, все-таки где-то рядом с ней пролетел волшебник.

Наталья Васильевна также сообщила, что в суд ей приходить не обязательно. Разведут без ее присутствия. Тася и не думала спорить. Кого-кого, а Влада она видеть больше не хотела. Никогда.

Она не простила его. Он пытался ее изнасиловать!

Поэтому… все правильно.

И теперь она была… э-э-э… ну, скажем, с финансами. На ее счету лежала приличная сумма. Что делать с ней, Тася пока не решила. Ее никто не торопил. Ни родители, ни она сама. Зачем?

Была мысль выучиться на права и купить автомобиль. Опять же, зачем? По поселку ездить? Так ей до работы пятнадцать минут идти. А учитывая, сколько она сидит и стоит, пешие прогулки ей жизненно необходимы. Это сейчас она молодая и энергичная. А что будет с ее суставами и спиной лет через десять?

Н-да, влияние бабушек-соседок, вечно стенающих про суставы, сказывалось.

Про бабушек-соседок Тася, конечно, преувеличивала. В поселке было много молодых семей. В школе в некоторых параллелях было по два класса, а это совсем неплохо.

Ее жизнь определенно менялась. И в лучшую сторону.

Та реальность, в которой Тася пребывала, ей очень даже нравилась.

Ну почти.

Про «почти» она вроде старалась и не думать. Хотя кого она обманывала? Как не будешь тут думать, когда тот же соседский дом напоминал ох как о многом.

Сегодня – та же история.

Как только она поравнялось с домом Владимира, шаг невольно замедлился. Тася едва заметно усмехнулась сама себе.

Дом Владимира стоял такой же, как и месяц назад. Да и что с ним могло случиться за тридцать с небольшим дней? Зарос травой немного и только. А так… Как был монументом, так и остался. Точнее, крепостью.

Через которую она,