– Он любит яблочный пирог? – Тасе сразу же вспомнилось, как она пожаловала к нему с таким же.

– Угу. Уверяет, что едва ли не любимый.

Щеки Таси заалели. Как она, оказывается, угадала.

А потом грянул гром. Не тот, что с неба. Другой.

Они снова все собрались за столом. Тася сидела, откинувшись на спинку дивана из ротанга. Владимир – рядом. Более того, он положил руку на спинку дивана, став ближе. Она без всякого стеснения нырнула к нему.

Пусть… Тут нет личных территорий, тут одна большая общая.

Владимир чуть сместил пальцы, дотронулся до ее шеи. Тася на мгновение прикрыла глаза. Как же приятно… Как хорошо. Слова не передать.

Она жадно ловила эти минуты счастья. Надо уметь наслаждаться тем, что есть. Будет что вспомнить потом. Да и зачем печалиться, если есть повод улыбнуться.

В какой-то момент Лора зажала рот ладонью. Ее муж, Денис, тотчас насторожился.

– Лор, все в порядке?

Девушка кивнула.

– Воды…

– Держи.

Она сделала несколько глотков, а потом демонстративно посмотрела на Дарину. Та медленно покачала головой.

– Лорчик, даже не думай... Лорчик.

– Мы беременны, – выпалила Лора и снова повторно зажала рот ладонью, но уже с другой эмоцией.

За столом на несколько секунд воцарилась пауза.

Потом кто-то сказал:

– Охренеть… Лора, Ден…

– Нет-нет, вы не поняли! – снова встрепенулась Лора, глядя, как на нее надвигается муж. – И я, и Дарина… Мы обе беременны.

– Что?..

– И ты молчала? Дари-ин…

Что тут началось. Тася с замершим сердцем смотрела на счастливые лица других людей. На сильных мужчин, которые не скрывали своей радости, слез.

Эти обнимания, поцелуи.

– Я отцом буду, прикинь, Вован!

Тася, стараясь быть максимально незаметной, вышла из беседки. Пусть думают, что она в туалет или куда-то еще.

Она была рада за друзей Владимира. Очень даже. Материнство – это прекрасно. А рождение ребенка… Вдвойне. Нет, втройне.

Привычная фантомная боль потекла по животу. Тася прижала к нему руку и тотчас отдернула. Хватит… Она откинула голову кверху и хапнула воздух.

Дыши, Тася, дыши…

Она слышала шаги за спиной. Поворачиваться не стала. Мало ли кто это.

Они приближались. И именно к ней. Значит, Владимир… Неугомонное сердце закатилось куда-то под ребра. Вот что ему не сиделось на месте? Это она сейчас не про сердце, конечно. Про Владимира. Зачем он пошел за ней? Что-то почувствовал?

Он встал за ее спиной.

– Все хорошо?

Его, казалось, такой обычный вопрос вызвал волну новых эмоций. Губы девушки самопроизвольно растянулись в грустную улыбку.

На самом деле ей было приятно, что он пошел за ней.

Очень даже.

– У тебя классные друзья.

Сильные мужские руки сначала легли ей на талию, потом и вовсе потянули назад. Тася с готовностью откинулась ему на грудь. Можно, она так немного постоит? Совсем чуть-чуть? Она же не просит слишком много, правда?

– С Адамом мы с детства.

– Круто. А я почти всех подруг растеряла.

– Почему?

– Муж так решил. А я позволила.

Грудная клетка Владимира медленно поднялась и опустилась.

– Зря.

– Знаю.

– Нельзя позволять собой манипулировать.

– Угу.

Она накрыла его ладони своими. Было тепло. А еще звездно.

– Звездопад не намечается?

– Прогноз на этот счет молчит. – Владимир склонился и положил подбородок ей на затылок. Он не давил, скорее, усилил контакт между их телами.

Как Тася ни пыталась абстрагироваться, вырваться, не выходило.

Почему в то время, когда друзья целовали своих жен, Владимир смотрел на нее?

– У меня было несколько выкидышей. – Признание сорвалось с губ Таси надсадным хрипом. – Я, скорее всего, не смогу больше забеременеть…

Зачем она это говорит? Боже…

Кому нужны эти обломки ее сломанных надежд, ее несостоявшегося материнства?

Между ней и Владимиром совсем не осталось расстояния, он развел пальцы, чтобы обхватить как можно больше ее тела.

Она не понимала, зачем сделала это признание. Кому оно нужно? У них точно не те отношения.

Дети – это другой уровень. К нему даже не все пары переходят.

Она же до хруста в костях, до тупой, ноющей ломоты где-то в самой глубине души мечтала почувствовать, каково это – держать на руках собственного ребенка. Чувствовать этот теплый, доверчивый комочек, тянущийся к тебе. Качать его, напевать бессвязные колыбельные, от которых мир сужается до размеров кроватки и становится абсолютно безопасным.

Эта мечта была ее самой заветной, самой ранимой и самой похороненной.

И тогда рука Владимир чуть сместилась. Совсем немного. Плавным, почти незаметным движением ладонь скользнула к центру живота. Туда, где когда-то зарождалась и угасала жизнь. Его большие, теплые пальцы легли на это место с такой… бережливостью.

– Значит, перестаем предохраняться.

Что? Ей же послышалось?

Тася толкнула его плечом.

– Дурак.

Он же пошутил.

Она извернулась и посмотрела на него.

Пошутил же?..

Тогда почему его лицо крайне серьезно?

***

Они решили не оставаться в гостях у Терлоевых, хотя Адам и настаивал.

– Снова в гостиницу?

– А можно домой? – Тася устало провела рукой по лицу. – Я понимаю, это займет время, и если ты не хочешь в ночь за руль…

Она откинулась на спинку кресла.

У нее случился конкретный передоз с эмоциями. Тася поняла, почему ее штормит. Мобильное приложение, отслеживающий цикл, сообщило ей, что месячные у нее должны прийти через два дня. Вот ее и штормило. Кидало из одной эмоции в другую.

Мало того, что гормональный фон давал жару, так и она к месячным дышала неровно. Они у нее еще долго будут ассоциироваться с душевной болью и бесконечным ощущением потери.

А тут друзья Владимира. Все парами, семейные.

И такие счастливые.

Беременяшки…

Что-то холодно стало. Очень.

Тася заерзала, пытаясь удобнее устроиться на сиденье.

– Плед на заднем сиденье есть.

– Что? – Она встрепенулась, с трудом возвращаясь из вязкой пучины собственных мыслей.

Они никак не желали отпускать ее. Утягивали и утягивали. И вроде бы уже все понятно… И вроде бы уже отболело… Хотя кого она обманывает! Нихера ничего не отболело! Ноет еще, тянет.

И пустотой кроет неимоверно.

– Говорю, плед возьми. – Владимир бросил на нее неопределенный взгляд, считать который она оказалась не в состоянии.

Не сейчас…

Противиться Тася и не подумала. Кое-как достала плед и укуталась в него.

Почти хорошо стало…

Удивительно, да? Вот Владимир, бирюк бирюком. Ничего о себе не рассказывает, на