мастеров, но вот увидеть приборы, созданные учёными в прошлых столетиях, им не дали. И когда я продемонстрировал ребятам фотографии, это их заинтересовало.

— Ну, пойдём пообедаем? — предложил Владлен, прервав мои мысли. — Поговорим, — он подмигнул.

И мы направились по коридору, и затем поднялись на второй этаж, где располагалась учительская столовая. Там как обычно приятно пахло сдобой, борщом, огурцами и чем-то острым, со специями. Владлен взял харчо, пару стаканов компота, салат из свежих огурцов со сметаной, и гуляш с гарниром из картофельного пюре. А я вспомнил Берлин, увидев жаренные колбаски с тушёной капустой. Жаль, что пива здесь не полагалось. Милая раздатчица Люся, полненькая, с круглым приятным личиком, щедро наложила мне капусты, и две толстых, со слезой колбаски.

Мы отошли с Владленом к окну, присели за столик. И когда он прикрепил себе за воротник рубашки салфетку, спросил:

— Ну как, нашли твою жену?

— Нет. Пока из милиции не звонили.

— Да, — протянул он. — Если не найдут, ты только через год сможешь объявить её без вести пропавшей, и через пять лет — умершей. И жениться сможешь.

Я только с горечью усмехнулся про себя, тоска сжала сердце в ледяные тиски. На ком мне жениться? Марина пропала, сбежала с Борисом. Я не смог дозвониться до неё. Она не брала трубку. Также молчал Борис. Я набрался храбрости или наглости и позвонил в обком Мельникову. Но там со мной даже разговаривать не захотели. Из трубки послышалось: «Его нет» и раздались короткие гудки. Это выводило меня из состояния равновесия. Я ощущал себя, как дикий волк в маленькой клетке, от бессилия и злости хотелось выть. Мечта о встрече с Мариной согревала мне душу, мирило со всем тем дерьмом, которое встретилось на моём пути. И тогда, когда моё сознание заточили в маленьком пространстве моей квартиры, отрезанной от всего мира, только мои чувства к Марине позволили вырваться из этих оков, вернуться к жизни, когда я неделю, как овощ пролежал в реанимации в Берлине. Черт возьми, если бы я пил алкоголь, ушёл бы в недельный запой. Но я помнил совет моего друга Петра — никогда не пей с горя, сопьёшься. Только с радости.

— Пока не на ком, — сухо ответил я.

И чтобы не продолжать этот разговор, положил кусочек колбаски в рот, начал жевать, оглядывая зал. Где-то в центре я заметил Полину Комиссарову, нашу учительницу французского, в роскошном бордовом костюме, сидела вместе с Татьяной, юной студенткой, одетой в простенькое светло-салатовое платье. Они о чем-то мило беседовали, тихо смеялись, шептались. Странно, что две такие разные по возрасту и положению женщины, подружились.

— Ну а как тебе в ГДР? Понравилось?

— О да! Это было потрясающе! Люди очень доброжелательные, продавцы и официанты вежливые, еда великолепна. Пиво невероятно вкусное. И товаров завались в магазинах. Если есть очереди, то небольшие. И никто в них тебя не ругает, не оскорбляет. Ну и музеи, конечно, прекрасны. Я там побывал в Дрезденской галерее, в «Зелёных сводах».

— Да, читал о тебе в «Комсомолке», была большая статья, — Владлен ткнул вилкой в мою сторону. — Написали, что ты получил награду «Герой ГДР», помог полиции раскрыть несколько преступлений, поймать грабителей драгоценностей. И про спектакль написали, что прошёл с успехом.

В голосе Владлена я ощущал зависть, но в то же время и искреннее восхищение.

— Да, мы даже спектакль свой смогли показать в театре, который основал сам Брехт. И там даже Эрих Хонеккер был.

Рассказывать о том, как я боролся с теми наёмными убийцами, которые хотели убить руководителя ГДР, я не стал.

— Да, это здорово, — с набитым ртом пробурчал Владлен. — Ну а привёз ты что?

— Да ничего особенного. Маленькую магнитолу «Саньо» купил, да духи «Шанс». Ну ещё так по мелочам. Ах да, купил там несколько лонг-плей альбомов своей любимой группы. Вообще с этим в ГДР плоховато, но все-таки что-то можно приобрести.

И говорить о спорткаре «Астон Мартин» и мотоцикле BMW S1000 я не стал. Не смог пока съездить и забрать их со спецстоянки. Прежде всего хотел укрепить свой гараж, съездить на свалку, может быть, найдутся какие-то толстые стальные листы. Иначе я понимал, мой «Астон Мартин» и шикарный мотоцикл BMW свистнут мгновенно. Успел только заказать фургон и привезти декорации к спектаклю, технику. Все надежно закрыл в актовом зале в подсобке на кодовый замок.

— Маловато, — усмехнулся Владлен. — Ну раз тебе так хорошо было, может остаться там хотелось? Нет?

— Знаешь, нет. Не хотелось. Страна, люди, товары — все замечательно. Но все равно, тоска по родине, по нашему городу, по моей квартире — не отпускала. Не знаю, как это объяснить.

— А я бы уехал. Если бы у меня были твои способности.

— Какие мои способности? Только язык выучить. Хотя в ГДР многие по-русски говорят. Если есть желание…

— Олег, не валяй дурака, — Владлен махнул рукой. — Кому я там нужен!

— Владлен, там учителя математики тоже нужны. Только зачем? Хотя, там действительно уровень жизни лучше, чем у нас.

После большой перемены, я отправился на четвёртый этаж, где меня ждал урок астрономии в 10’А'. К сожалению, получить телескоп, чтобы создать обсерватории на радиополе, я так и не смог. Но сколько у меня осталось задумок, которые я хотел воплотить! Особенно точила меня идея приобрести для школы «Роботроны» производства ГДР. Пусть они уступают западным компьютерам. Но это лишь начало! Я зашёл в учительскую, чтобы взять астрономические инструменты, которые я сделал по фотографиям из физико-математического салона в Цвингере: астролябию, секстант, с которым пришлось здорово повозиться, и очень интересную вещь: ноктурлабиум.

Но когда уже я собрался направиться к двери, резкой трелью прозвенел звонок телефона на моем столе завуча, что заставило вздрогнуть. Я не хотел брать трубку, и так опаздывал на урок. Но Таисия Геннадьевна подошла к столу, подняла трубку.

— Это вас, Олег Николаевич, — её лицо вытянулось, глаза широко открылись, словно она испугалась, она прикрыла ладонью нижнюю часть динамика и очень тихо пояснила: — Из милиции.

Я выругался про себя, схватил трубку.

— Туманов, Олег Николаевич? — прозвучал незнакомый мужской голос.

— Да, это я.

— Вас беспокоят из милиции. Капитан Кравцов. Вам нужно явиться в милицию, в судебно-медицинский морг на опознание тела вашей жены.

Я замер с трубкой в руке, в горле застрял