Я вложил все силы что у меня были, чтобы создать одну единственную, нет, не лунку и даже не яму — я создал настоящий жёлоб, глубиной по пояс, уходящий от моих ног прямо к колодцу. Самый мощный пролом, что я когда-либо создавал.

Я отпрыгнул в сторону. Оборотень, не успев остановиться, влетел в жёлоб и покатился по нему прямо в колодец. Когти скребли по земле, лапы скользили — но инерция была сильнее. Тварь проломила каменную кладку колодца и с протяжным воем рухнула вниз.

Раздался всплеск, рычание и судорожный крежет когтей по камню.

Я подошёл к краю и заглянул внутрь. Оборотень бился в воде, рычал, пытался зацепиться за стены. Когти оставляли глубокие борозды на камнях, но выбраться тварь не могла — колодец был слишком глубоким.

Леон подковылял ко мне, держась за помятое предплечье:

— Ты загнал его в колодец?

— Её, — поправил я, тяжело дыша. — Это Изабелла, помнишь?

Леон побледнел и отступил от края.

Снизу доносился рык, плеск воды и скрежет. Тварь не сдавалась, но выбраться не могла.

— И что теперь? — спросил Леон.

— Ждём рассвета, — ответил я и сел на землю, чувствуя как дрожат руки.

— Это получается, он нас ей отправил как подарок на день рождения? — обиженно спросил Леон, сидя на земле и разглядывая вмятину на предплечье доспеха.

— Ага, аппетитный такой подарок, — кивнул я.

— Вон какой ты «сладенький», — издевательски потрепала его за щёку Ари и расхохоталась.

Леон дёрнулся и отвернулся. Было видно, что ему не до шуток. Только что девушка, которой он собирался посвятить жизнь, пыталась его сожрать. Такое не каждый переварит. Во всех смыслах.

Ари посмотрела на небо — на востоке появилась едва заметная полоска света.

— Скоро рассвет, — сказала она и в её голосе зазвучала та самая ледяная нотка, от которой мне становилось не по себе. — Ничего, скоро я перережу глотку этой твари, а потом и этим деревенщинам, что скармливают ей людей.

— Мы не будем никого убивать, — твёрдо сказал я, а затем посмотрел на колодец и добавил: — Ну, во всяком случае, в деревне.

Ари бросила на меня недовольный взгляд, но промолчала.

Леон же сидел и молчал. Он смотрел на колодец и явно не знал, что чувствовать. Злость? Обиду? Жалость? Всё вместе, наверное.

Мы ждали пока небо медленно светлело. Рычание в колодце постепенно стихало, сменяясь скулежом, а потом наступила тишина. И вдруг снизу раздался голос. Не звериный рык, а испуганный, дрожащий, девичий:

— П-помогите… пожалуйста… мне холодно…

Я подошёл к краю и заглянул вниз. В воде барахталась Изабелла. Голая, трясущаяся от холода, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Никаких когтей, никаких клыков. Просто испуганная молодая девушка.

— Ну наконец-то, — холодно сказала Ари, подойдя ко мне. — Мне уже надоело ждать.

Она потянулась к мечу, который Леон бросил на траве после боя. Но не успела она сделать и шага, как Леон вскочил и встал у неё на пути.

— Нет, — сказал он.

— Отойди, — процедила Ари.

— Нет, — повторил он. — Я не позволю её убить.

— Ты совсем идиот? — она посмотрела на него, а затем перевела взгляд на меня. — Скажи ему.

Я молчал, потому что понимал Леона. Сейчас, глядя на испуганную девушку, которая плакала и дрожала в ледяной воде, у меня тоже не поднималась рука хладнокровно убить её. Одно дело — зверь с когтями и клыками и совсем другое — беззащитная испуганная девушка.

— Я не виновата, — крикнула Изабелла снизу. — Я не контролирую это! Каждую ночь я становлюсь этим чудовищем и ничего не могу с этим поделать! Вы думаете, мне нравится так жить?

— Что, тварь, страшно умирать? — крикнула Ари в колодец.

— Я не тварь, — всхлипнула девушка. — Я просто хочу жить нормально… как все…

Леон уже бежал в дом. Через минуту он вернулся с одеждой и верёвкой.

— Лёня, стой, — сказал я. — Подумай головой.

— Я подумал, — отрезал он, разматывая верёвку. — Она не виновата в том, что с ней случилось и я найду способ вылечить её, а потом вернусь сюда и женюсь на ней.

— Женишься? — Ари посмотрела на него с нескрываемым презрением. — На оборотне?

— На Изабелле, — поправил Леон и бросил верёвку в колодец.

Ари повернулась ко мне:

— Ты это допустишь?

Я тяжело выдохнул. Убивать беззащитную девушку я не собирался, но и оставаться здесь, пытаясь вылечить проклятие, о котором мы ничего не знаем, тоже не планировал. Пока мы спасали тут Леона, наследник уходил всё дальше.

— Лёня, послушай меня, — сказал я. — Мы не можем ей помочь. Сейчас у нас нет ни знаний, ни средств, чтобы снять такое проклятие. Но…

Он посмотрел на меня с такой болью в глазах, что мне стало не по себе.

— Но если мы поможем богине Киане, — продолжил я, — возможно, она и сможет помочь Изабелле. Киана — богиня, Лёня. Если кто и способен снять проклятие оборотня, то только она.

Леон замер с верёвкой в руках. Я видел, как в его голове крутятся мысли. Медленно, со скрипом, но крутятся.

— Ты обещаешь? — тихо спросил он. — Что мы вернёмся?

— Обещаю, что сделаю всё возможное, — сказал я.

Ари закатила глаза, но промолчала.

— Тогда я сделаю всё, — Леон выпрямился и в его голосе появилась та решимость, которую я слышал в тоннеле под Шерином. — Всё, что нужно, чтобы выполнить условия Кианы. А потом я вернусь сюда, спасу Изабеллу и возьму её в жёны.

— Конечно, Лёня, — кивнул я. — Конечно.

Ари тихо фыркнула, но на этот раз без злости. Скорее — с чем-то похожим на усталость от его чуть наивного благородства.

Изабелла выбралась из колодца, закутавшись в одежду, которую спустил Леон. При дневном свете она выглядела обычной девушкой — уставшей, измученной, виноватой. Она не смотрела нам в глаза.

— Я провожу вас в деревню, — тихо сказала она. — Днём я не опасна. Попрошу отца побыстрее помочь вам с подковами и вы сможете уехать ещё до обеда.

Мы шли через утренний лес. Изабелла впереди, за ней Леон, который то и дело порывался накинуть ей на плечи свой плащ. Ари шла последней и молчала.