За ужином Изабелла рассказала свою историю. Говорила она тихо, спокойно, иногда опуская взгляд.

— Я ушла из своей деревни. Там меня не любили, — сказала она. — Обижали, не ценили, а потом и вовсе едва не убили. После этого я убежала. А куда мне было идти? Вот я и бродила долгое время, пока не набрела за заброшенный домик лесника. Поначалу тут было ужасно, но я много трудилась и у меня получилось создать здесь уют.

— У тебя просто невероятно получилось! — с набитым ртом восхитился Леон.

— Спасибо, сладенький, ты такой очаровашка, — просияла она и провела рукой по его набитой едой щеке. — Кушай, мой хороший.

— И ты живёшь тут одна? — настороженно спросил я.

— Уже почти двадцать лет, — кивнула она. — Здесь мне хорошо. Я выращиваю овощи, собираю травы. Некоторые жители из окрестных деревень иногда помогают мне — приносят вещи, инструменты. Через лес частенько ходят путники и это всегда радость. Есть повод приготовить праздничный ужин.

Она улыбнулась и подлила Леону ещё отвара.

— Жаль только, что Джек умер, — тихо добавила она. — Это мой пёс. С ним было не страшно, а без него… ну, я привыкла, но всё равно не то.

Леон слушал с открытым ртом и выражением абсолютного обожания на лице. Бедная одинокая девушка, гонимая злыми людьми, живущая в лесу — для него это был идеальный повод стать героем.

— Изабелла, пока я рядом — тебе нечего бояться, — торжественно заявил он.

— Какой ты благородный, — она восхищённо посмотрела на него. — Рисковать жизнью ради незнакомого ребёнка… это поступок настоящего рыцаря.

Судя по всему, Леон уже выболтал всё что только можно было и про поиски пропавшей девочки в том числе. Сам болтун тем временем расправил плечи так, что аж фартук с цветочками натянулся на груди.

— Ну, я ещё не рыцарь, — скромно сказал он. — Но скоро им обязательно стану.

Я заметил, что про пропавшую девочку он больше не вспоминал. Изабелла за один вечер сделала то, что не удалось ни мне, ни Ари — заставила Леона забыть о подвиге. Впрочем, заменив его другим: теперь он собирался защищать прекрасную отшельницу от всех бед мира.

Плотно поужинав, мы разошлись по кроватям. Ари так и не объяснила, чего именно так испугалась в лесу и почему нам нельзя идти обратно в деревню, так что мы заночевали у добродушной девушки.

Но уснуть у меня не получалось. Дом был маленький и Изабелла выделила нам одну комнату на троих. Ари, как обычно спала, прижимаясь ко мне и закинув руку мне на грудь. А Леон разговаривал — во сне.

— Не бойся, принцесса… — бормотал он, ворочаясь на своей лежанке. — Я спасу тебя… Вот тебе, волчара… получай…

Он замахнулся рукой в воздухе и перевернулся на бок.

— Сейчас я вспорю тебе брюхо… и достану принцессу… — продолжал он.

Я осторожно убрал руку Ари и сел на кровати. Между храпом и бормотанием спящего рыцаря-мечтателя и прижимающейся ко мне эльфийкой, шансов уснуть не было никаких.

Я вспомнил слова Ари про что-то опасное в лесу. Может, стоило беспокоиться, но с другой стороны — если кто-то нападёт, лучше пусть я буду на ногах. Разбужу остальных быстрее, чем если буду дрыхнуть вместе с ними.

Я тихо оделся и вышел на улицу.

Ночь была тёплой и тихой. Луна освещала поляну, и домик Изабеллы выглядел ещё уютнее, чем вечером. Рядом с домом был небольшой огород — частично вскопанный. Видимо, Изабелла начала копать и не закончила.

Я посмотрел на грядку и подумал, что это неплохая возможность совместить полезное с полезным. Потренировать дар и заодно помочь хозяйке. Всё равно не спится.

Я размял руки и начал работать. Земля послушно расступалась, лунки получались ровные и глубокие. Дар заметно окреп за прошедшее время — я уже мог создавать борозды в метр длиной без особого напряжения.

Закончив одну грядку, я перешёл к следующей. Земля тут была мягче, рыхлее. Я углубился чуть сильнее обычного и наткнулся на что-то твёрдое и белое. Это была кость.

Я замер.

Так, Макс, спокойно. Это наверняка Джек — тот самый пёс, про которого рассказывала Изабелла. Собаку похоронили в огороде — ничего странного и необычного.

Я аккуратно расчистил землю вокруг. Кость была длинной, крупной. Рядом — ещё одна. И ещё…

— Многовато для одной собаки, — нервно произнёс я.

Я продолжал копать, уже не тренируясь, а целенаправленно расчищая и ища всё новые и новые кости. А они были в достатке — десятки костей разных форм и размеров. С каждой такой «находкой» внутри становилось всё холоднее.

— Ох, Макс, куда вы опять вляпались? Чёртов Леон со своими геройствами… — недовольно шипел я, перекопав практически весь огород.

Добравшись до яблонь, я сделал новую лунку и сразу же отпрыгнул в сторону:

— Мать моя женщина, это же череп, человеческий череп!

Я отошёл ещё на два шага назад и замер. Сердце бешено колотилось. Я смотрел на то, что раскопал, и пытался заставить мозг работать, а не паниковать.

И он работал. Краешком сознания я зацепился за лежащую рядом с яблоней лопату. Старая, ржавая, но с отчётливым клеймом на черенке. Я поднял её и разглядел знакомый символ — клеймо кузнеца из деревни. Того самого пьяного кузнеца, чья дочь ушла в лес.

Стоп, а ведь Изабелле на вид около тридцати и живёт она тут почти двадцать лет. Значит, она пришла сюда ребёнком — лет в десять-двенадцать.

— В двенадцать… — тихо произнёс я и пазл в голове начал складываться в ужасающую картину.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод. Лопата кузнеца. Девочка, ушедшая в лес в двенадцать лет. Кузнец, который пьёт в день её рождения и кости, много костей в огороде девушки, которая «радуется путникам» и каждый раз готовит для них «праздничный ужин».

И тут я вспомнил, где видел точно такой же цветочный узор, как на фартуке Леона — у вдовы Марго в деревне. Мои глаза округлились и я бросился в дом.

Ворвавшись в комнату, я замер прямо на пороге. В тусклом лунном свете, пробивающемся в комнату через единственное окно я увидел мохнатое существо, стоящее над спящим Леоном. Полусогнутое, с тощими длинными лапами и согнутой спиной. Из приоткрытой пасти, усеянной острыми зубами,