в руках золотой кубок. В этот момент она подняла глаза и посмотрела прямо на Императорскую ложу. Их взгляды с Алариком встретились через огромное расстояние. В этом безмолвном диалоге было всё: и кровь на снегу, и инфернальная тьма, и обещание того самого ужина, который станет началом новой, еще более опасной главы.

Аларик гада Рус откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. Монополия на алхимию была установлена, враги сломлены, а ледяная крепость неприступной красавицы пала перед его демоническим обаянием. Впереди маячил доступ к четвертому Кругу Бездны и абсолютная власть над теневой стороной столицы. Жизнь в этом мире определенно начинала играть новыми, восхитительно-мрачными красками.

Гул на трибунах стадиона «Снежный Барс» стоял такой, что вибрировал хрусталь в Императорской ложе. Пока стотысячная толпа скандировала имя чемпионки, за бархатными портьерами разворачивалась драма, достойная античной трагедии.

Илью Борисовича Орловского уводили. Ликвидаторы Канцелярии, закованные в матовую броню, тащили обмякшего, внезапно постаревшего на десяток лет магната к выходу. Никто из вчерашних союзников не проронил ни слова в его защиту. Аристократия обладала безупречным чутьем на падаль: стоило хищнику оступиться, как стая мгновенно отворачивалась, делая вид, что никогда не водила с ним знакомства.

Канцлер Империи, грузный мужчина с седеющими бакенбардами, тщательно протирал шелковым платком внезапно запотевшее пенсне. Его руки предательски дрожали. Он прекрасно понимал, что нити заговора, если Инквизиция потянет за них достаточно сильно, неизбежно приведут в его собственный кабинет.

Аларик неспешно подошел к сановнику. Юный князь остановился рядом, опираясь на Трость Мефистофеля, и устремил взгляд на ликующую арену.

— Поразительное зрелище, не правда ли, Ваша Светлость? — бархатный голос Трикстера прозвучал над ухом Канцлера, заставив того вздрогнуть. — Спорт учит нас одной важной истине. Победитель забирает всё, а проигравший… проигравший отправляется в казематы Тайной Канцелярии писать чистосердечные признания.

— Вы играете с огнем, гада Рус, — процедил сановник, стараясь не смотреть в пугающие, бездонные глаза собеседника. — Падение Орловского вызовет коллапс на верфях. Экономика не терпит пустоты.

— Пустоты не будет, — бывший парижанин ослепительно улыбнулся. — Мои поверенные уже выкупают долговые обязательства его корпорации. Империя получит свои корабли вовремя, а вы, мой дорогой Канцлер, сохраните свой пост. При одном скромном условии.

Сановник наконец повернул голову. В его водянистых глазах читался страх, смешанный с жаждой политического выживания.

— Каком условии?

— Вы забудете дорогу на мой завод, перестанете присылать ко мне нервных ревизоров и обеспечите моим начинаниям зеленый свет в министерствах. Ваша супруга, кстати, выглядит сегодня просто восхитительно, — Змей сделал многозначительную паузу, наблюдая, как бледнеет Канцлер. — Говорят, она стала преданной клиенткой барона фон Тотена. Будет ужасно, если эксклюзивные поставки ее любимого крема внезапно… прекратятся. Женщины в гневе так непредсказуемы.

Удар был нанесен с хирургической точностью. Канцлер осознал, что оказался в капкане: его карьера висела на волоске, а собственная жена, одурманенная алхимической молодостью, разорвет его на части при попытке пойти против гада Рус.

— Я вас понял, князь, — глухо выдавил чиновник, склоняя голову в знак капитуляции. — У нас с вами… не будет разногласий.

Аларик удовлетворенно кивнул и изящно отсалютовал подошедшему Главному Инквизитору. Тень, выпустив облачко сизого дыма, проводил взглядом сломленного Канцлера.

— Вы не просто срезали гнилую ветвь, Трикстер. Вы привили к дереву свой собственный, ядовитый побег, — констатировал Инквизитор. — Орловский уже начал давать показания прямо в карете. Ваша анонимная папка с компроматом оказалась весьма точной.

— Я всегда тщательно проверяю источники, Ваше Превосходительство. Империя стала чуть чище. Разве это не повод для праздника?

Манипулятор развернулся на каблуках.

— Клаус, Фриц, за мной. Нас ждет ужин в весьма… требовательной компании.

Ресторан «L’Empereur», располагавшийся на верхнем ярусе самой высокой башни столицы, славился тем, что столик здесь нужно было бронировать за полгода. Но сегодня его залы пустовали. Аларик просто выкупил заведение на весь вечер, щедро компенсировав владельцу упущенную выгоду.

Огромные панорамные окна открывали вид на сияющий огнями мегаполис. В центре главного зала был накрыт единственный стол. На белоснежной скатерти мерцали свечи, а в хрустальных ведерках со льдом дожидалось своего часа винтажное шампанское.

Екатерина появилась ровно в восемь.

Биатлонистка, которую столица привыкла видеть в спортивном комбинезоне или строгом военном мундире, преобразилась настолько, что даже у искушенного интригана на секунду перехватило дыхание. На ней было вечернее платье из темно-синего бархата, оставляющее открытыми точеные плечи и спину. Ткань струилась по идеальной фигуре, подчеркивая хищную грацию спортсменки. Светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а льдистые глаза смотрели с вызовом и затаенным предвкушением.

Бывший криминальный гений шагнул навстречу, бережно взяв ее руку и запечатлев на тонком запястье почтительный поцелуй.

— Вы затмеваете огни этого города, чемпионка, — искренне произнес юноша. — Поздравляю с золотом. Император аплодировал вам стоя.

— Император аплодировал моему финишу. А вот то, что обеспечило этот финиш, осталось гнить в Сосновом Ущелье, — Катя не стала играть в светскую жеманность. Она грациозно опустилась на отодвинутый для нее стул. — Твои люди… или то, что от них осталось… сработали чисто. Служба безопасности трассы нашла только перепаханный снег и обломки винтовок.

Аларик занял место напротив, жестом отсылая вышколенных официантов. Он сам наполнил бокалы шампанским.

— Уборка мусора — это залог экологического баланса, дорогая. А Орловский больше не сможет наслаждаться зимними пейзажами. Ближайшие лет двадцать он проведет в местах с куда более суровым климатом.

Девушка подняла бокал, ее взгляд стал пронзительным.

— На полигоне я видела, как ты поглотил антиматерию. В ущелье — как ты разорвал ликвидатора, даже не коснувшись его физического тела. Твои глаза… они горели пламенем, от которого хотелось одновременно упасть на колени и взяться за оружие, — биатлонистка сделала глоток, не отрывая взгляда от Трикстера. — Кто ты такой, Аларик гада Рус? Точнее… что ты такое?

Манипулятор медленно поставил бокал на стол. Врать этой женщине не имело смысла, да и Змей внутри него требовал откровенности перед равным хищником.

— Я тот, кто заключил самую выгодную сделку в своей жизни, — голос князя зазвучал глубоко и гипнотически. — Я умер в грязной подсобке, преданный теми, кого считал друзьями. И Бездна предложила мне выбор: раствориться в небытии или вернуться, став ее проводником. Я выбрал второе. Моя сила питается чужим страхом, отчаянием и жадностью. Я — Демонический Рынок Мультивселенной во плоти.

Он ожидал любой реакции: неверия, истерики, попытки бежать.

Но ледяная дева лишь усмехнулась. В ее глазах не было ужаса — только мрачное, адреналиновое