Одного этого взгляда хватило, чтобы понять, в какую именно игру его втягивают. Акулина не собиралась сообщать Тихону и Дёме об их находке. Алекс не знал, какие мотивы ею двигали, но был согласен с тем, что с содержимым пузырька стоит разобраться без участия сыновей Таси. Хотя бы на первых порах.

– Пошли вон, – сказал Тихон, но как-то не особо уверенно.

Было очевидно, что смерть матери застала его врасплох, а самовольно нахлобученная шапка Мономаха давила на мозг и требовала от него действий, к которым он был совершенно не готов.

– Нужно что-то делать, – сказала Акулина, не обращая внимания на эту вспышку беспомощного гнева.

– С чем? – спросил Тихон и без сил опустился на кровать под балдахином.

– С телом. Ты уже вызвал полицию?

Тихон потёр виски, покрасневшими глазами посмотрел на Акулину:

– Нет. Что я им скажу? Что предъявлю? Нашу несчастную перепачканную в грязи мать? Как вы допустили?! – Он снова сорвался на крик и вперил укоризненный взгляд в Демьяна. – Как допустили, чтобы с ней случилась такая… мерзость?! Что вы вообще с ней делали?!

– Я тебе уже объяснял, – сказал Демьян. – Там случилась какая-то чертовщина. Мама упала…

– Мама упала… – передразнил его Тихон. – Полиции так и скажем? Мы уронили тело нашей любимой мамочки в грязь?!

– Скажем, что она упала сама. – Демьян пожал плечами. – Допустим, натолкнулась на кадку.

– А дальше? Причина смерти – столкновение с кадкой?

– А дальше все будет зависеть от нашего решения и крепости твоей дружбы с начальником полиции, Тиша. – Демьян присел рядом с братом, с досадой посмотрел на свои перепачканные в земле кроссовки. – Можно это как-то списать на несчастный случай, как думаешь?

– Ты вообще в своём уме?! – взвизгнула Акулина.

– Я – вполне, дорогая кузина, а ты? Хочешь, чтобы Славинских полоскали на всех новостных каналах, а твои коллеги трепали светлое имя мамы, как бешеные псы? Признайся, тебе бы и самой хотелось поучаствовать?

– Дёма, заткнись, – сказал Гера беззлобно, но твёрдо.

– Сразу после твоей дорогой сестрицы, Гера! – Демьян хлопнул себя по коленям и заговорил совсем другим, деловым тоном: – Значит, предлагаю такой план действий! Мама прошла прогуляться по оранжерее. В это время неожиданно сработала система автополива, мама испугалась, поскользнулась, упала и… всё. Тиша, как думаешь, мы сумеем скормить эту информацию твоему дорогому другу из полиции?

– Думаю, сможем. – Тихон кивнул. – Но после этого дорогой друг станет ещё дороже.

– Вот и хорошо! А натюрморт спрячем от греха подальше. Там на него уже Мириам глаз положила, но лично я считаю, что будет безопаснее картину уничтожить. Персонал возьмёт на себя Арнольд. Собственно, никто из слуг ничего не знает, кроме того, что случилось несчастье. Арнольд охраняет вход в оранжерею, аки Цербер вход в преисподнюю.

– И на этом всё? – спросила Акулина. – Больше вас ничего не беспокоит? Тася не поскользнулась на мокром полу! Не было никакого несчастного случая!

– А что было? – спросил Демьян вкрадчиво.

– Ты же всё видел собственным глазами. Твоя мать сначала написала ту чудовищную картину, а потом в мельчайших подробностях воссоздала это в реальности! Она убила себя, Демьян!

– Как-то это не особо вяжется со светлым образом Таси, – сказал Гера неуверенно. – Она не похожа… Не была похожа на человека, готового совершить самоубийство.

– А убийство? – спросила Акулина покосившись на запертую дверь и понизив голос почти до шёпота.

– Ты на что намекаешь?! – Тихон вскочил с кровати, Демьян остался сидеть на месте.

– Вы уже забыли несчастную Анжелу? – Акулина даже бровью не повела. – Разумеется, она умерла из-за собственных пороков, но ведь очевидно, что та бутылка предназначалась не для слуг, а для хозяев. И только чудом никто из нас в тот раз не умер.

– Никто из нас? – усмехнулся Демьян. – Чудо, что Мириам не добралась до той бутылки раньше Анжелы!

– Мириам у нас вообще везучая, – сказала Клавдия.

– Говорят, Боженька бережёт детей и алкашей, – хмыкнул Герасим. – Вот, нашу Мириам уберёг.

– А нашу мать нет! – взвизгнул Тихон. – Почему вы вообще решили, что она причастна к тому… – он осёкся. – К тому случаю? Почему не думаете, что она сама может быть жертвой?

– Жертвой, которая сначала безропотно написала ту чудовищную картину, а потом так же безропотно выпила яд?

– А если не безропотно? – заговорил молчавший всё это время Алекс.

Ему очень не хотелось вмешиваться в эту тёмную историю с отравлением Таси, но вмешаться, видимо, придётся. Хотя бы потому, что до этого кто-то пытался отравить Ю. Не Мириам, как предположил Демьян, а именно Ю! И анализ содержимого пузырька, найденного в комнате Таис, мог пролить свет на происходящее. Если в пузырьке окажется конин, если получится выяснить его происхождение, одним вопросом может стать меньше.

– А как, Уваров? – Акулина вперила в него пылающий исследовательским азартом взгляд. – Под дулом пистолета она это делала, по-твоему? Ты представляешь, сколько времени занимает написание картины? Уж точно не один и не два часа! Уверена, Тася работала над ней несколько дней. Или ночей, что более вероятно. И каким образом убийца контролировал её всё это время? Мы видели её вчера вечером, она выглядела нормально, никаких сигналов бедствия не подавала. Или подавала? – Акулина обвела присутствующих внимательным взглядом.

Ответом ей стала тишина.

– Она всё сделала сама! Вот, что я вам скажу! – закончила Акулина.

– А зачем? – спросил Герасим. – Если предположить, – он бросил быстрый и чуть виноватый взгляд на Демьяна, – если предположить, что наша Тася – отравительница, зачем ей совершать самоубийство? Ну не получилось в первый раз, получится во второй! Зачем травиться-то? Простите, ребята, я просто выдвигаю гипотезы. И к тому же, первый раз сошёл ей с рук. Гипотетически.

– Гипотетически. – Демьян задумчиво кивнул. – Было видно, что он допускал такую возможность. Может быть, знал свою мать чуть лучше, чем остальные?

– Так зачем совершать самоубийство, если можно повторить попытку и получить желаемое?

– Муки совести? – предположила Клавдия, но по её каменному лицу было видно, что в собственное предположение она не верит.

– Тася и муки совести? – Акулина закатила глаза к потолку.

– Как вы смеете! – Тихон рванул было в их сторону, но Демьян поймал его за руку, заставил сесть обратно на кровать.

– Тише, Тиша, здесь все свои. И все мы прекрасно знаем, что маменька не была святой.

Он сказал это таким спокойным и рассудительным тоном, что у Алекса от этого спокойствия по спине пробежал холодок.

– Мне кажется, произошедшее больше похоже на месть, – снова заговорила Клавдия. – Эти иероглифы – это как обличение в преступлении.

– А то, что произошло с телом Таси, похоже на издевательство, – поддержала её