Алекс – решали Демьян с поднятым по тревоге Тихоном. Тихон долго не желал верить в происходящее, но увидев перепачканное в земле, похожее на тряпичную куклу тело матери, поверил. Надпись на стекле к тому времени исчезла, словно её и не было. Только фото в телефоне Алекса служило свидетельством её существования. Фото он первым делом показал Клавдии, как единственному человеку в Логове, который знал китайский язык. Может, и зря показал…

Как бы то ни было, а Клавдия подтвердила то, что выдал им онлайн-переводчик. Она долго и внимательно разглядывала фотографию, а потом кивнула.

– Вы всё верно перевели. Кто это написал? – На Алекса и Акулину она посмотрела с тем же настороженным интересом, с каким сами они смотрели на неё.

– Мы не успели разглядеть, – сказала Акулина. – Там случился настоящий Армагеддон. Но кто бы это ни был, действовал он очень быстро. Иероглифы появились в считанные секунды. Скажи-ка, тётушка, такое мог написать человек, незнакомый с языком? – Вот в её голосе и появилось подозрение, которое Алекс в себе пока старательно душил.

Клавдия понимающе усмехнулась, покачала головой.

– Нет, детка. Особенности написания иероглифов говорят о том, что это не слепое подражание, а осознанное действие.

– Прости, тётушка, а где ты была этим утром? – спросила Акулина голосом беспощадной блогерши, готовой сожрать любого с потрохами.

– У себе в комнате. Работала с документами. – Клавдия перестала улыбаться.

– Ясно. То есть, алиби у тебя нет?

– Алиби? – Клавдия нахмурилась, перевела взгляд на Алекса. – Уже доказано, что произошло убийство?

– Доказан лишь факт смерти, – ответил Алекс.

– Значит, самоубийство тоже не исключено?

– Если бы не было этих чёртовых иероглифов, я бы первая решила, что Тася наложила на себя руки, – вмешалась в их диалог Акулина. – Ты же видела картину?

– Видела. – Клавдия кивнула. – И она очень похожа на предсмертную записку. Вы не находите?

– Но иероглифы! Ядовитая женщина! Это вообще к чему?! Это вообще про кого? – Акулина взмахнула рукой. – Как-то всё это слишком театрально! Кто-то же заморочился устроить это представление! Мне кажется… – Договорить она не успела, уставилась на подъезжающего к ним Геру.

– Шарп, что это вообще такое? – В голосе Геры слышалось почти детское возмущение. – Логово превратилось в филиал дурдома. Арнольд сторожит вход в оранжерею и никого туда не пускает. Правда, что ли, что Тася того?

– Чего – того? – спросила Акулина рассеянно.

– Самоубилась. – Гера перевел взгляд на Алекса, спросил: – Что вообще происходит?

– Хотел бы я знать, – пробормотал Алекс.

– Предлагаю выяснить, что происходит! – сказала Акулина решительным и не терпящим возражений тоном. – Давайте осмотрим её комнату! Пока Тихон окончательно не захватил власть.

Представить, что Тихону подобное удастся, было сложно, но идея Акулины показалась Алексу вполне разумной, хоть и не вполне законной.

– Что? – спросила Акулина с вызовом. – Мы в своём доме. Дед позаботился о том, чтобы всё здесь было общим.

– Всё кругом колхозное, всё кругом моё, – сказал Гера радостно. Этим утром он выглядел крайне возбуждённым и не особо это скрывал.

Как успел заметить Алекс, к смерти Таси все Славинские отнеслись с тем же равнодушием, что и к смерти Элены. Разве что, Тихон и Демьян выглядели чуть более раздражёнными и озабоченными.

Дверь, ведущая в апартаменты Таси, оказалась не заперта. Они ввалились внутрь всей гурьбой. Акулина возглавляла процессию, Гера на инвалидной коляске её замыкал. Клавдия в обыске не участвовала, но за действиями остальных наблюдала весьма пристально.

Комната Таси была такой же безвкусной и эксцентричной, как и она сама. Много чёрного шёлка, много позолоты, удушливый запах восточных благовоний. На стенах – Тасины картины вперемешку с ведическими символами и изображениями Ганеши. И никаких признаков того, что совсем недавно здесь писалась та самая картина, которую Клавдия назвала предсмертной запиской.

– Что думаешь, Уваров? – спросила Акулина.

– Думаю, где краски, мольберт и что там ещё необходимо художнику? – Он принюхался, пытаясь в миазмах химического сандала вычленить запах масляных красок.

– У неё ж в Логове есть собственная мастерская, – сказал Гера и тут же себя поправил: – То есть, была.

– Мастерскую мы оставим на потом. – Акулина осторожно, по-воровски, прикрыла дверь и направилась в ту комнату, которую Тася наверняка считала своим будуаром.

Обыск она учинила серьёзный и очень старательный, заглянула даже под кровать, но то, что всех их интересовало, нашлось на туалетном столике. Это был пузырёк тёмного стекла с плотно притёртой пробкой. Среди флаконов с духами и банок с кремами, мазями и благовониями он выглядел весьма органично. На нём не было надписи «яд» и картинки с черепом, но, когда Акулина взяла его в руки и попыталась открыть, в голове Алекса сработал сигнал тревоги.

– Осторожно! – Он аккуратно забрал пузырёк из её рук, сунул в карман.

– Думаешь, это оно? – спросила Акулина шепотом.

– Думаю, всё может быть.

– А как проверить? – спросил Гера, подкатываясь поближе.

– Предлагаю напоить этой хренью нашу новую родственницу. – Губы Акулины растянулись в хищной улыбке. – Проведем следственный эксперимент и, если повезёт, заодно избавимся от конкурентки.

– Акулина, это несмешно, – сказала Клавдия с мягким укором.

– А я и не шучу. – Глаза Акулины сверкнули. – Вы не заметили, что именно после её появления начался весь этот трэш?

– Весь этот трэш, Шарп, начался задолго до её появления, – сказал Гера. – Баба Лена умерла раньше.

– Баба Лена не умерла. – Акулина покачала головой. – Бабу Лену убили. И нужно быть последним идиотом, чтобы не отдавать себе отчёт в том, что здесь происходит! – Она сорвалась на крик, но тут же испуганно глянула на запертую дверь и перешла на шёпот: – Не кажется ли вам, дорогие родственники, что, пока мы пытаемся замести сор под ковёр и не дать повода чужакам усомниться в непогрешимости клана, кто-то выпиливает нас по одному?

– Что ты предлагаешь, систер? – спросил Гера очень заинтересованным тоном.

Ответить Акулина не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался красный от ярости Тихон. Следом неспешной походкой вошёл Демьян. В отличие от старшего брата, выглядел он уже совершенно спокойным, разве что, немного озабоченным.

– Что вы здесь делаете?! – заорал Тихон. Смотрел он при этом исключительно на Клавдию и Алекса. – Акулина, что делают посторонние люди в апартаментах моей матери?!

Акулина уже открыла было рот, чтобы заговорить, но её опередил Гера:

– Мы ищем инструменты.

– Какие инструменты? – Тихон прикрыл за собой дверь.

– Кисти, краски, мольберт, – принялся перечислять Герасим. – сначала здесь ищем, потом в её мастерскую пойдём. Она же как-то нарисовала ту картину.

– Написала! – рявкнул Тихон. – Картины пишут, а не рисуют, неуч!

Гера не стал возражать, покладисто кивнул.

– Как бы то ни было, мы ничего такого здесь не нашли, – поддержала брата Акулина