и вскоре из него потянулся знакомый, шумный караван селян. Я практически не видел их лиц, не слышал их голосов. Весь мир сузился до арки портала, ожидания одного-единственного события.

И вот он появился. Тот самый стражник. Караван прошёл полностью.

Я с бесконечным облегчением, с чувством выполненного, хоть и ценою невероятных усилий, сделал это. Портал схлопнулся.

И в тот же миг силы мои иссякли окончательно. Ноги подкосились, темнота снова полезла в глаза, на этот раз — от чистейшего истощения. Я повис на руках стражников, которые так и не отпускали меня, и провалился в беспамятство.

Глава 18

18

Сознание вернулось мягко, как будто я всплывал со дна тёплого, спокойного озера. Первым ощущением была не боль, а мягкость под головой и тепло тяжёлого шерстяного одеяла. Я медленно открыл глаза. Знакомый потолок, я был в своей комнате.

Повернув голову, я увидел Лиану. Она сидела на стуле у кровати, подпёрши щеку рукой, и внимательно смотрела на меня. Её взгляд был задумчивым, уставшим. Но как только наши глаза встретились, её лицо озарила такая живая, искренняя улыбка.

— О-ох! — тихо вскрикнула она и тут же вскочила. — Вы очнулись! Как же хорошо.

Она повернулась к столу, где стояла глиняная плошка, прикрытая деревянной крышкой. Сняла крышку, взяла ложку, зачерпнула и осторожно поднесла её к моим губам. Я не стал отказываться. Во-первых, потому что чувствовал лёгкий голод. А во-вторых… просто не хотел разрушать эту тихую, почти домашнюю заботу.

Вкус обдал меня волной тёплого комфорта. Наваристый, прозрачный куриный бульон, чуть подсоленный, с тонким ароматом зелени. Он обволакивал рот, согревал изнутри, и я с удовольствием проглотил. И тут же посмотрел на Лиану в ожидании продолжения. Она улыбнулась и поднесла следующую ложку.

Я пил суп, не отрывая от неё глаз. Этот нежный, самоотверженный уход трогал до глубины души. В её движениях не было ни рабской покорности, ни дежурной вежливости. Была простая, человеческая забота. Она искренне хотела облегчить моё состояние, и это было видно по каждому жесту — как вытирала мне уголок рта краем чистой салфетки, как её брови чуть сдвигались, когда я чуть замедлялся.

«Она действительно заботится», — промелькнула мысль, и я впервые посмотрел на неё не как на служанку, а как на Лиану. Милую, живую девушку с умными глазами и добрым сердцем.

Когда плошка опустела, я с благодарностью кивнул. Голос был ещё слабым, хрипловатым.

— Спасибо.

Она убрала посуду, и я обратил внимание: в комнате стоял новый, крепкий стол, точно такой же, как прежний. Заменили быстро.

— Мастер, как вы себя чувствуете? Голова болит? — спросила она.

Я прислушался к своим ощущениям. И с удивлением, а затем и с радостью констатировал: рана на голове не болела. Совсем. Было лишь лёгкое, едва заметное тянущее ощущение под повязкой. Эта мазь… она и правда творила чудеса. Но хорошее на этом заканчивалось. Тело чувствовалось чужим, тяжёлым, налитым свинцом. Казалось, что каждая косточка ныла, как после долгой и изматывающей болезни, а в мышцах была слабость, как после тяжёлой физической работы.

— Всё хорошо, — сказал я, и это была не совсем правда, но и не ложь. — Голова не болит, слава той мази. Чувствую слабость, но… ничего страшного. Полежу, отдохну, приду в норму.

В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась.

В комнату вошёл барон Вальтер фон Хольцберг.

Его взгляд, быстрый и всеохватывающий, скользнул по мне, по Лиане, по новому столу. Никаких слов не потребовалось. Лиана, замершая на мгновение, как птичка под взглядом ястреба, мгновенно сделала реверанс и бесшумно выпорхнула из комнаты, оставив нас наедине.

Барон подошёл к кровати, отодвинул стул и присел. Его поза была неформальной, почти отеческой. Он смотрел на меня не как сюзерен на подчинённого, а с какой-то задумчивой, оценивающей внимательностью.

— Как чувствуете себя, мастер Андрей? — спросил он. В его голосе не было ни укора, ни раздражения. Просто вопрос. И мне даже показалось — искренний.

— Спасибо, господин барон. Сейчас уже лучше. Немного поел. Голова не болит. Чувствую небольшую слабость, но думаю, скоро пройдёт.

— Это хорошо, — сначала сказал барон, затем помолчал, обдумывая следующую фразу. — Но всё же за уничтоженную мебель я с тебя удержу три обола. И не смотри на меня таким взглядом, — в его глазах мелькнула едва уловимая искорка. — Мебель денег стоит.

Я и не смотрел никак. Просто пытался понять, шутит он или говорит всерьёз.

— Конечно, я мог наложить на тебя штраф из-за сорванных переходов торговых караванов, — продолжил барон, и его голос стал серьёзнее. — Даже больше скажу: караван с рудой для меня был очень важен. Уважаемый купец в портовом городе ожидал поставку. Но я понимаю, что злого умысла у тебя не было. С одной стороны. А с другой стороны, ты проигнорировал мою просьбу — без охраны не покидать территорию замка. Вот и случилось то, что случилось.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Кстати, поведай мне, пожалуйста, что же всё-таки произошло такого, что заставило тебя покинуть замок и попасть в… неприятность?

— Уважаемый барон, — начал я медленно, подбирая слова. — Так сложилось, что во время практики в магической академии я работал портальщиком в столице и завёл некоторые связи. Не буду от вас скрывать, что они позволили мне стать членом гильдии портальщиков. Да, господин барон, и соответствующий жетон у меня имеется.

Барон слегка кивнул, побуждая меня к продолжению рассказа.

— Так вот, в связи с не совсем понятной ситуацией — по поводу нападения на меня и обращения к вам о моей выдаче — я намеревался через эти самые связи в гильдии разузнать, в чём суть вопроса о моём «захвате». Кто хочет меня заполучить, какие цели преследует. Вообще — разобраться. Я предпринял определённые действия, заплатил за помощь в решении вопроса… И при моём повторном посещении столицы на меня напали.

Я замолчал, глотая подступивший к горлу ком. Воспоминания о том предательском взгляде, о свисте сети, о тупой боли от удара — всё это нахлынуло с новой силой.

— Но самое неприятное… Я видел там моего доверенного человека. Он был там. И никто иной, как