Я плачу бешеные деньги не для того, чтобы мне докладывали о «почти» и строили догадки! Я плачу за результат! За его окровавленное, дышащее тело у моих ног! За его крики в моём подвале!

Он размахнулся и швырнул изящный, дорогой бокал об стену, рядом с резным гербом его рода. Хрусталь разбился с коротким, звонким звуком.

— Эти бездарные наёмники! Этот продажный ублюдок из гильдии! Все они — ничтожества!

Иво не дрогнул, не отпрянул от летящих осколков. Он ждал, пока гневная тирада не утонет в густом воздухе кабинета, пока от неё не останется лишь тяжёлое дыхание герцога.

— Поиск продолжается, ваша светлость, — произнёс он с той же ледяной, неумолимой услужливостью. — Мы проанализируем эту новую способность. У каждого артефакта есть заряд. У каждой техники — ограничения.

Он сделал едва уловимую паузу, вкладывая в следующие слова абсолютную, железную уверенность.

— Охота продолжается. И я заверяю вас: несмотря ни на что, мы найдём его. Мы возьмём его. И я лично притащу эту крысу в ваш подвал. Живым. И достаточно целым, чтобы он ещё долго мог каяться в своём преступлении и оплакивать тот день, когда решился поднять руку на кровь Игниусов.

Герцог стоял, сжимая и разжимая пальцы. Гнев в его глазах не угас, но отступил, уступив место чему-то более холодному и целенаправленному — той самой хищной, не знающей покоя ненависти, что теперь заменяла ему всё.

— Живым, Иво, — проскрежетал он. — Мне нужен он живой. Пусть всё оплатит. Всё до последней капли.

— Так и будет, ваша светлость, — беззвучно склонил голову Иво, растворяясь в тенях кабинета так же незаметно, как и появился, оставив герцога наедине с его горем, яростью и мрачной уверенностью в том, что расплата лишь отложена.

Холодок раннего утра проник даже сквозь толстые стены замка, но внутри меня горел ровный, спокойный огонь решимости. Я проснулся не в плохом настроении, но с кристально ясной мыслью, отчеканенной в сознании, как монета: Деньги. Золото. В этом мире, как и в прошлом, оно было не просто металлом. Оно было ключом. К свободе, к безопасности, к новому имени и новой жизни. Чем больше золота, тем больше дверей можно открыть, тем прочнее запереть за собой те, через которые тебя преследуют.

Встав с кровати и одевшись, я с досадой вспомнил о разбитой банке с клеем. Ценный, почти магический ингредиент, уничтоженный моим же паническим прыжком сквозь пространство. Заказать у старшины каравана? Да, но это потеря минимум полдня. Время, которое сейчас было дороже серебра.

Знакомый, мягкий стук прервал мои мысли. В комнату вошла Милана, служанка-кормилица, с привычной, деловитой основательностью. Никаких лишних слов, только тёплый, одобряющий взгляд, когда она убедилась, что я на ногах. Она расставила тазик, принесла ведёрко с водой, разложила полотенце, поставила на стол завтрак — всё та же сытная яичница-глазунья с дымящимися жареными колбасками. Её забота была тихой, ненавязчивой и оттого ещё более ценной. Допивая последние глотки ароматного, согревающего травяного напитка, я услышал новый стук в дверь.

«Кому бы?» — мелькнуло удивление, но тут же сменилось пониманием. На ловца, как говорится, и зверь бежит.

В комнату, слегка согнувшись под тяжестью ноши, вошёл старшина каравана Юрген. В его руках болтались знакомые сумки, а за спиной виднелся увесистый тюк.

— Доброе утро, мастер. Вот, вчера не смог передать заказ, поэтому пришёл с утра, — его голос был немного хрипловатым от утренней прохлады. В глазах читалось беспокойство — не только о грузе, но и о том, в каком состоянии он меня застанет.

— Очень рад тебя видеть, старшина. Складывай всё вот сюда, на стол.

Юрген с облегчением сгрузил свой груз: десять прочных кожаных сумок и четыре матерчатых мешочка, из которых при перекладывании послышался сухой, звонкий стук — отшлифованные и распиленные пополам шары из яшмы. Я мысленно прикинул: за такую же партию в прошлый раз я отдал две золотые кроны и шесть серебряных сиклей. Сунув руку в бездонный карман мантии, я нащупал холодный металл и достал нужные монеты.

— Держи, как договаривались.

— Благодарю, мастер, — Юрген принял плату с почтительным кивком. — Не нужно ли чего ещё привезти из Веленира?

— Всё то же самое. Те же десять сумок, четыре камня… и большую банку клея. Точь-в-точь такую же, как покупал. Случилось… несчастье, банка разбилась. Лишился ценного ингредиента.

— Понял. Сделаю всё в лучшем виде, — пообещал старшина, а затем, слегка смутившись, добавил: — А сейчас… мы, пожалуй, пойдём на портальную поляну?

Я понял. Он пришёл не только с заказом. Ему нужна была уверенность. Уверенность в том, что его караван сегодня уйдёт в Веленир.

— Да, уважаемый. Я готов.

Наш путь к поляне напоминал процессию. Впереди я и Юрген, сзади — мой неизменный стражник-тень, а по бокам, едва мы вышли за ворота, к нам присоединились ещё четверо бойцов в латах. Их присутствие больше не раздражало, а воспринималось как часть нового, тревожного этапа моей жизни.

Глава 19

19

На поляне, как обычно, ждали два каравана. Пёстрый, шумный рой селян с телегами, полными добра — от тушек птицы до грубого полотна. И второй — пятнадцать тяжёлых, угрюмых повозок, запряжённых парами настоящих чудовищ. Тяжеловозы.

По договорённости первым уходил баронов рудный караван. Я подошёл к Гансу, который деловито обходил повозки. Он встретил меня коротким, но не враждебным взглядом.

— Готовы? — спросил я, делая вид, что вчерашнего дня не было.

— Готовы, мастер Андрей, — кивнул Ганс. — Можем начинать.

Отступил на нужное расстояние, ощутил сеть силовых линий и… потянулся к ним. Сила хлынула через меня привычным, отработанным потоком. Я лишь направлял её, растягивая пространство до размеров стандартного среднего портала. Арка затрепетала, стабилизировалась. Я бегло осмотрел края — ровные, устойчивые. Кивнул Гансу.

Тот взмахнул рукой. Возничий щёлкнул кнутом, и первая пара тяжеловозов, фыркнув, двинулась вперёд, растворяясь в мерцающей дымке. Одна за другой, со скрипом колёс и тяжёлым дыханием могучих животных, повозки скрывались в арке. Последним, бросив на меня короткий оценивающий взгляд, шагнул в портал и сам Ганс. После чего закрыл портал.

Теперь очередь селян. Со вторым порталом вышло ещё проще — будто тело само запомнило алгоритм. Легко, почти непринуждённо я открыл проход в Веленир. Юрген,