Кризис проявился и с положением дел с советскими оркестрами. В 1936 г. все 10 консерваторий, вместе взятых, выпустили лишь один состав симфонического оркестра. Председатель Комитета по делам искусств при СНК СССР Платон Керженцев в своем развернутом меморандуме, направленном в мае 1936 г. в ЦК и СНК, указывал: «Развитие симфонической музыки в стране вплотную упирается таким образом, в отсутствие кадров оркестрантов вообще и по указанным дефицитным специальностям в частности (альт, габой, фагот, флейта)». Недостаточен выпуск оперных артистов. Не готовят артистов хоров. Не хватает драматических теноров и сопрано, которых в наших консерваториях попросту нет. Выпускники оседают в столичных городах. Другая нерешенная проблема – низкое качество подготовленных музыкантов. Приемные экзамены показывают низкий уровень знаний окончивших музыкальные техникумы. Среди учащихся периферийных техникумов 78 % получили неудовлетворительные оценки по слуховым предметам, 82 % неудов по гармонии, а по дисциплине «История музыки» никто из них не получил «отлично». Есть серьезные недостатки в методах преподавания, «лекции по истории музыки не подкрепляются общеисторическими знаниями студентов (а в периферийных техникумах отсутствует подчас и у преподавателей) и вместе с тем не насыщены конкретным музыкальным материалом». «Библиотеки ютятся в чуланах и крайне бедны». В консерваториях не найти грампластинок с записями, не оборудованы кабинеты электрической, магнитной и звуковой звукозаписи. Безобразно обстоит дело с программами, учебниками, нотами, отсутствуют стабильные программы и для музыкальных училищ. Наконец, тираж изданий композиторов-классиков настолько мал, что даже студенты в Москве и Ленинграде не могут приобрести этих изданий. «Учащиеся очень плохо знают музыкальную литературу и мало слушают музыкальные произведения в исполнении крупных исполнителей». Потребности в инструментах обеспечены на одну восьмую. Средний возраст роялей в техникумах от 20 до 50 лет, то есть многие изготовлены задолго до революции, при Александре III.

Работа в Ленинградской консерватории представляла для Шостаковича серьезное испытание еще и потому, что там особенно остро стоял вопрос с заработками профессоров. Оплата труда в консерваториях снижена вдвое и втрое по сравнению с другими вузами. Профессор, народный артист республики пианист Гольденвейзер получает 358 рублей в месяц за 92 часа работы, з.д.и. скрипач Лев Цейтлин – 344 рубля за 77 часов, композитор профессор Николай Мясковский – 300 рублей за 60 часов лекционного курса. Это в Москве. Профессор Ленинградской консерватории народный артист РСФСР, тенор Иван Ершов за 288 часов педагогической работы получает в месяц 600 рублей. Константин Миньяр-Белоручев и Анастасия Вирсаладзе в Тифлисе за 4–6 часов ежедневной работы в консерватории – по 500 рублей. От этого качество учебной работы терпит ущерб, растет совместительство. Профессор МГК, певец, дирижер и вокальный педагог Николай Сперанский одновременно преподавал в консерватории, в Узбекской музыкальной студии, в Центральном доме Красной армии, работал на радио, руководил несколькими музыкальными кружками. Профессор МГК певица Вера Туровская трудилась в консерватории, в двух техникумах, в Татарской оперной студии, руководила вокальным отделом Музыкально-театрального училища имени Глазунова, давала уроки актерам Театров имени Станиславского, имени Немировича-Данченко и Театра оперетты. С Туровской вопрос будет разрешен с помощью ее ареста в 1937 г. как члена семьи изменника Родины «за недоносительство» на мужа инспектора Госбанка В.И. Туровского, расстрелянного по обвинению в «контрреволюционной троцкистской деятельности». При всем при том ШДД пошел на постоянную работу в консерваторию. Трудовая книжка была превыше всего. Деньги он заработает в кинематографии. Жене и рожденной в 1936 г. маленькой Гале нужны были спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Если денег не хватало на достойные зарплаты профессорам, то со студенческими стипендиями была полная катастрофа. В Гнесинском техникуме они составляли по 64–78 рублей в месяц. С ноября 1935 по март 1936 г. из 136 учащихся и 19 вокалистов там прекратили занятия 16 оркестрантов. В общежитиях в одной комнате живут от 8 до 20 человек. Готовясь к экзаменам, все одновременно играют на разных инструментах. ЛГК фактически превратилось в городскую консерваторию для ленинградцев. Общежитий для иногородних хватает только на 20–25 % контингента. В лучшем консерваторском общежитии страны – Трифоновском в Москве – в комнате № 7 живут 14 человек. Из них: два трубача, один валторнист, один гобоист, два скрипача, два певца, один теоретик, один кларнетист, один композитор и т. д. В комнате № 51 Дмитровскогого общежития живут три семьи: двое высоокодаренных детей (одна скрипачка и ее сестра-виолончелистка) и их мать, а также другой скрипач с матерью. В той же комнате живет композитор и пианист, зав. музыкальной частью и дирижер Театра рабочей молодежи Василий Дехтеров с матерью. В Омске под общежитием расположена конюшня. В г. Горьком на одного студента в общежитии приходится 2,3 м2 площади. В национальных республиках дела обстоят еще хуже.

Особый проблемный комплекс вопросов был связан с музыкально одареными детьми, вундеркиндами. О них Сталин дал четкие указания при посещении Московской консерватории в апреле 1932 г. и во время их визита в Кремль в мае 1933 г. Но многие ценные указания, как это часто бывало в России, оказались благими пожеланиями. Неудовлетворительно поставлено воспитание вундеркиндов в детской группе МГК. Здесь отмечен «ряд нездоровых явлений в среде детей и их родителей». Это касалось таких всесоюзно известных имен, как Буся Гольдштейн, Роза Тамаркина, Арнольд Кац и Марина Козолупова. Оказалось, что их общий культурный уровень был ниже детей общеобразовательных школ. Причина – в плохой постановке учебы и бытового обслуживания. Меморандум Керженцева констатировал: «Вредное влияние оказывают взрослые студенты, с которыми они живут и учатся в одном помещении, и многие родители, большинство из которых заинтересовано не в нормальном воспитании детей, а в ложно понимаемой ими „карьере“. Родители восстанавливают детей друг против друга, разжигают в их среде нездоровую атмосферу, неприязнь и вражду, а студенты прививают им блатной язык, просвещают в разные богемные истории, анекдоты и т. д.». Жилищно-бытовые условия чрезвычайной тяжелы. Так, семья скрипача из Киева Ростислава Дубинского и Брославские живут в одной комнате. Третий с матерью снимает угол в комнате, где живут 5 человек. Четвертый живет в Серпухове и встает в четыре утра, чтобы попасть на улицу Герцена к началу занятий. На всю Москву выделено всего 36 стипендий по 300 рублей, а одаренных детей в столице проживает до 200 человек. В Ленинграде – 21 стипендия на 164 ребенка.

Выводы были сделаны. Увы, без предложений: «Проведенное Комитетом по делам искусств совещание в составе свыше 200 профессоров и преподавателей консерваторий всех союзных республик и других музыкальных учебных заведений полностью подтвердило обрисованное выше состояние музыкального образования в стране. Все изложенное характеризует значительное отставание дела музыкального образования. Вопросы правильной организации музыкального образования имеют решающее значение для подъема всей музыкальной культуры страны»