песня Шостаковича «Нас утро встречает прохладой», но не как опера Шостаковича «Леди Макбет», которую Сталин называет «Екатериной Измайловой».

После ареста Шумяцкого его архив окажется в подвалах НКВД, а прах самого кинодеятеля попадет на угодья совхоза «Коммунарка» под Москвой. Сталинские указания немедленно будут с успехом проведены в жизнь в довоенной музыке Дунаевского к кинофильмам «Цирк» и «Волга-Волга», Хренникова к «Свинарке и пастуху», братьев Покрасс к «Если завтра война», Хачатуряна к «Маскараду», Прокофьева к «Александру Невскому». Но прежде всего – в киномузыке самого Шостаковича. В результате «суровой, но справедливой партийной критики» именно он окончательно станет главным советским кинокомпозитором. В традициях своих песен, но не опер.

Сделаем несколько предварительных выводов и обобщений. В нарративе номенклатурной биографии ШДД для этого накопился определенный материал.

В 1940 г. ему первому среди коллег будет вручен орден Трудового Красного Знамени за музыку к апофеозным фильмам довоенного сталинизма «Трилогия о Максиме» (ор. 41, ор. 45, ор. 50) и особенно за две серии «Великого гражданина» (ор. 52 и ор. 55), в котором будет рассказана история жизни и смерти Кирова. Куратор довоенной культуры, экс-генпрокурор, а тогда зам. председатель СНК по вопросам культуры Андрей Вышинский выдвинет композитора на орден Ленина, но Сталин такое предложение не поддержит. В 1941 г. первую среди советских композиторов Сталинскую премию 1-й степени Шостакович получит, хотя формально за фортепьянные квинтет, но опосредованно и за вклад в киномузыку. Вообще Шостакович, не стремившийся в открытую к номенклатурным почестям и знакам отличия, умудрялся получать их с молодости и с завидным постоянством.

После редакционной статьи в «Правде» Шостакович впервые захотел написать Сталину. Даже рвался на прием. Но его отговорили, посчитав это излишним. Ведь к киномузыке Шостаковича у товарищей претензий не было. В итоге выволочка 1936 г. не сыграла существенной роли в номенклатурной судьбе композитора, не повлияла на его выдвижения на звания, награды, должности, пайки, на получение жилплощади и автомобилей. Ему просто высочайше было указано на то место в имперской табели о рангах, где он, государев слуга, должен работать. А именно в кинематографии. Сначала на «Ленфильме», а после окончательного переезда в 1943 г. в Москву – на «Мосфильме».

В январе 1936 г. Сталин своей суровой критикой оперы «Леди Макбет» («Оркестр трещит, верещит, что-то визжит, что-то свистит, что-то дребезжит, мешая вам следить за зрительными образами. Почему левачество столь живительно в музыке?»), растиражированной неизвестным и документально недоказуемым автором в анонимной редакционной статье в «Правде», по праву главного работодателя СССР направил Шостаковича на исключительное создание киномузыки. Это станет своеобразной охранной грамотой композитору. Ведь фильм не мог выйти на экраны без фамилии композитора, которая шла в титрах в первой пятерке имен – после сценариста, режиссера, оператора и художника. Никто не посмеет этого человека арестовать, а тем более предать суду без высочайшей санкции, потому что это поставит под угрозу выход данного фильма в свет и его демонстрацию на киноэкранах страны. Такое окажется экономической диверсией.

Уже через три недели после публикации «Сумбура», 19 февраля, в стране начинается массовый показ фильма Лео Арнштама на музыку Шостаковича «Подруги», так понравившегося Сталину. Фильм рассказывал о трех питерских девушках, которые жили в домах Российско-американского товарищества резиновой мануфактуры. С началом Гражданской войны они записываются санитарками рабочего отряда. Эта кинолента первой киномастерской «Ленфильма» под художественным руководством Сергеем Юткевича была посвящена «Ромену Роллану, другу Советского Союза». Шумный успех фильма подсказал ШДД механизм не только преодоления конъюнктурных трудностей, но и залог выживания и триумфа. Работать нужно в нескольких измерениях. С благословления вождя и без оного. Неудача в одном позволяла быстро и безболезненно переходить в другой, а затем в третий, и так до бесконечности.

Снова в системе ГУЛАГа НКВД Союза ССР

В 1936 г. в августовском номере тайного для всей страны и мира ведомственного журнала «На штурм трассы» был опубликован заверенный факсимильной подписью Шостаковича отзыв «о ряде музыкальных произведений каналоармейцев Дмитлага». Дмитлаг – Дмитровский исправительно-трудовой лагерь НКВД СССР под Москвой. «Каналоармейцы» – заключенные, работавшие на строительстве канала Волга – Москва – ударной стройке второй сталинской пятилетки. Канал был наследником Беломорстроя, не понаслышке знакомого ШДД с 1933 г. Он должен был превратить Москву в «порт пяти морей». Здесь заключенные не просто работали. В ходе изнуряющего труда они «перековывались» и «исправлялись». «Перековкой» называлась главная многотиражка стройки. Важной частью этой закалки и рождения нового человека была культурно-просветительная работа в лагере. В ней большая роль отводилась хоровому пению, музыке, театру[119].

В десятках биографий Шостаковича, сотнях статьях и свидетельствах о его мученичестве и жертвах, которые он якобы перенес от советской власти и ее репрессивно-карательного аппарата, этот краткий, в три параграфа, отзыв отсутствует так же, как его профсоюзная путевка за три года до этого на ознакомительную туристическую «экскурсию» в другой лагерь – предтечу Волги – Москвы, на Беломорско-Балтийский канал ГУЛАГа ОГПУ СССР.

От той командировки в публицистике Шостаковича не обнаружено материальных следов. На этот раз документ перед нами. Хотя он десятилетиями скрывался в архивных спецфондах и был выведен на свет божий подвижническими исследованиями историков строительства грандиозного канала. В частности, бывшего главного редактора газеты «Дмитровский вестник» Николая Алексеевича Федорова.

Не позднее августа 1936 г. Шостакович торжественно провозглашал:

«Я просмотрел ряд музыкальных произведений каналоармейцев Дмитлага. Все они стоят на хорошем уровне. Некоторые лучше, некоторые хуже.

Хочется сказать руководителям музыкальной самодеятельности Дмитлага, чтобы они как можно больше выявляли композиторов из среды каналоармейцев. Среди прослушанного мною есть много талантливого, свежего. Много хорошего вкуса в обработках тов. Розанова. Прекрасный напев для балалайки тов. Стручко. „Ветер“ Шевченко прямо говорит о большом даровании автора.

А самое главное – работать и учиться.

(подпись) Д. Шостакович»[120].

Композитор научился писать лозунгами. Его отзыв был опубликован на с. 32 в № 8 (25) журнала «На штурм трассы» за 1936 г. Этот ежемесячный литературно-художественный журнал издавался культурно-воспитательным отделом Дмитлага НКВД. Его печатали тиражем 3200 экземпляров в лагерной типографии. Ответственным редактором состоял по совместительству не кто иной, как сам начлага (одновременно зам. начальника ГУЛАГа НКВД) старший майор госбезопасности Семен Фирин. Обложки журнала были цветными и изготовлены в модном конструктивистско-лефовском стиле. По форме он напоминал главный экспортно-пропагандистский издательский продукт Страны Советов – горьковский журнал «СССР на стройке», который в наши дни сделает честь любому антикварному аукциону. Разумеется, на его обложке не стояло обязательного для советской печати призыва из «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Вместо этого красовался другой, сталинский, призыв, который приветствовал всех обитателей архипелага ГУЛАГ: «Труд в