запечатать в свинцовый контейнер. Который пришлось вытаскивать из дома и грузить в багажник автомобиля. И грузчиком пришлось работать мне: Коршу, как большому начальнику, таскать контейнер не полагалось, а у Цаплина оказалась больная спина, и поднимать что-то тяжелее стакана с чаем ему было противопоказано. Ну а господа в чёрном были заняты своими делами и не рвались помогать. Так что я в одиночку тащил контейнер, выслушивая в процессе ценные указания от Цаплина.

— Миша, только не уроните! Вот так, боком его выносите. Ага, теперь в эту дверь. Осторожнее, его нельзя сильно трясти!

В конце концов мне удалось загрузить контейнер в автомобиль и заняться уже своими делами. Во-первых, пригнать к усадьбе мой экипаж. Во-вторых, разбудить детей, умыть и накормить. В-третьих, объяснить им так, чтобы поняли, что они едут со мной и какая судьба их ждёт. В-четвёртых, найти в усадьбе, откуда разбежались все слуги, пару чемоданов. Собрать детские вещи, загрузить их и детей в экипаж. И наконец-то отправиться в Москву.

Кстати, как бы ни язвил в мою сторону Захребетник, он же первый и стал мне помогать с детьми. Никогда бы не подумал, что он умеет с ними ладить и уговаривать.

«Тебе их доверять нельзя, — заявил он уже на пути в столицу. — Сам ещё недавно под стол пешком ходил. Но ты будешь мне должен за эту услугу».

Спорить с ним не было никаких сил, и я махнул рукой. Должен так должен, разберёмся.

Глава 21

Братство колец

Только я вошёл домой с детьми, как нам навстречу выбежала Принцесса. Малыши даже не успели испугаться — так быстро она их обнюхала, облизала и втёрлась в доверие. Так что через несколько минут они вели себя как старые знакомые.

Ирина Харитоновна, увидев, с кем я пришёл, удивлённо вздёрнула брови. Но не стала ничего спрашивать, а лишь поинтересовалась, подавать ли обед. Чуть позже, когда дети доедали десерт, я поговорил с ней. И попросил узнать, не сдаёт ли кто по соседству жильё, чтобы неделю пожить там с детьми, пока я не определю их на учёбу.

— Господь с вами, Михаил Дмитриевич! — всплеснула Ирина Харитоновна руками. — Да неужто я вас с детьми выгоню? Найдём где их положить, даже не беспокойтесь.

Появившийся чуть позже Зубов, увидев детей, и виду не подал, будто так и надо. Но потом отозвал меня в сторону и спросил:

— Миша, это что, твои дети?

— В некотором роде.

— Ну ты даёшь! — Гусар обрадовался непонятно чему. — Когда только успел? А ведь такой тихоня, такой правильный. В тихом омуте черти водятся, да?

— Гриша, оставь свои инсинуации, пожалуйста. Это не мои дети, — я выделил последнее слово голосом, — в прямом смысле. Их родители погибли, и волей случая, так сказать, мне выпало быть их опекуном.

— Да? — Зубов посмотрел слегка обиженно. — Ну так бы сразу и сказал, а то путаешь меня. Слушай, так нам надо другую квартиру искать. Здесь им тесновато будет. Жаль, конечно, оставлять Ирину Харитоновну, она отличная хозяйка, но детям нужен простор, а не наша холостяцкая берлога.

— Нет, ничего такого не требуется. Уже есть договорённость, что они будут учиться с проживанием. Только несколько дней здесь побудут, пока я формальности все улажу. Извини, если тебя побеспокоим.

— Ты меня за бесчувственного чурбана не держи, Миша. Дети есть дети. Что я, не понимаю?

По совету Захребетника я сводил детей погулять вместе с Принцессой, чтобы отвлечь их от случившегося. По дороге мы зашли в кафе, и я накормил их мороженым. Дети хоть и чуть-чуть повеселели, но держались настороженно, впрочем, другого ожидать было сложно. В любом случае я не жалел, что всё так обернулось, — они-то ни в чём не виноваты. Кто знает, может, из них вырастут хорошие люди?

«Вырастут, — вылез Захребетник. — Если приложишь руку к их воспитанию».

«Угу, если со своей службой найду на это время».

На следующее утро курьер привёз документы, и я умчался устраивать судьбу подопечных. Пришлось убить весь день, чтобы уладить кучу формальностей. Всё оказалось крайне непросто. Бояре, как отдельное сословие, формально подчинялись персонально государю. А по факту существовали вне правового поля государства. И на официальные институты власти плевать хотели с высокой колокольни, решая внутренние дела и проблемы между родами по старинным обычаям и фиксируя договорённости в Совете господ. Так что когда чиновники узнавали, что я душеприказчик несовершеннолетних наследников боярского рода, то сперва впадали в ступор, а затем начинали юлить, чтобы не решать скользкий вопрос. Даже мои красные корочки не могли привести их в чувство и заставить работать.

Спас меня появившийся седоусый дядька в чёрной форме Тайного приказа.

— Скуратов? — кивнул он мне. — Идёмте, сейчас решим ваш вопрос.

Стоило ему войти в очередной кабинет, как чиновники принимались бегать, словно дрессированные собачки в цирке. И бумаги оформлялись с молниеносной скоростью, и подписи с печатями появлялись как по волшебству.

Захребетник с интересом наблюдал за чёрным и задумчиво хмыкал.

«Жалеешь, что не в то ведомство меня запихнул?» — спросил я.

«Пффф! — он рассмеялся. — Ещё чего. Я, Миша, в таких делах не ошибаюсь. Посмотри на этого дядьку. Кто он, по-твоему? Всего лишь сторожевой пёс государя. Таких, как он, немного, и заинтересованные лица знают их наперечёт. В случае прилёта стаи чёрных лебедей…»

«Кого⁈»

«Я говорю, если случится заговор, смута или ещё что похуже, их постараются убрать первыми. Но главное, их авторитет — это тень фигуры государя. А ты нарабатываешь свой собственный. Чёрных из-за их способности причинять неприятности не жалуют все. Ты же кому-то оттопчешь мозоли, а другим, наоборот, поможешь. Тебя уже знают полицейские чины и считают человеком дела. Ну и дальше ты будешь касаться других ведомств и создавать горизонтальные связи. В определённой ситуации ты можешь выступить как центр кристаллизации…»

Захребетник резко прервался, будто сказал лишнего.

«Не бери в голову, всё может пойти и по другому сценарию. Будущее не предопределено. Нет судьбы, кроме той, что люди творят сами. Вон, иди, получай свои бумажки».

Когда мне выдали оформленные документы, чёрный вручил мне два письма. Начальнице Екатерининского института благородных девиц и директору Государева пажеского корпуса. И тут же исчез не попрощавшись.

«Поехали, — буркнул Захребетник. — Надоело уже смотреть на чиновничьи рожи».

* * *

Директор Пажеского корпуса оказался совсем не похож на одышливого