шагов. И, пожалуй, он мог бы успеть до неё добраться, пока служивые обернутся и поднимут оружие. Вот только Лопухин стоял к нему лицом и сразу его заметил. Он неспешно поднял руку и с усмешкой щёлкнул пальцами.

Силуэт пьяницы задрожал. Почернел. И разлетелся тяжёлыми хлопьями пепла. Рассыпавшегося по полу широким веером.

— Что встали? — прикрикнул маг на своих подручных. — Быстро! Быстро!

Люди тут же начали двигаться. Усатый увёл несколько человек внутрь особняка, а остальные принялись выполнять работу гробовщиков.

Лопухин поморщился, опустил взгляд, осматривая себя, и с недовольным видом стал отряхивать запылённый рукав.

«Смотри, Миша!»

Захребетник указал за спину мага. Там, из кучи мусора, бесшумно поднялось тело седого патриарха Басмановых. Глаза у него светились призрачным красным светом, пальцы на руках были скручены, а рот ощерился чёрными зубами.

«Не думал, что Басмановы владеют этим заклятием. Это называется „Последний Периметр“. Он уже мёртв, но магия Истока использует его тело для возмездия. Держись!»

Он перехватил управление и окутал меня плотным магическим щитом. А мёртвый Басманов беззвучно хлопнул в ладоши, и разгромленный обеденный зал наполнился ярким кислотным сиянием.

Когда я проморгался и из глаз перестали литься слёзы, живых внизу не осталось. Служилые лежали на полу, изломанные, словно растоптанные манекены. На лицах застыл ужас, рты разинуты в беззвучном крике, а руки впились в обгоревший пол. Лопухину тоже не повезло — смерть превратила его в монумент самонадеянности. Он стоял, запрокинув голову и сжимая руками собственное горло. Кожа стала серой, а вместо глаз зияли пустые дыры. От патриарха же Басмановых осталась только горка праха, фонящая даже на расстоянии гиблой магией.

Захребетник спрыгнул на пол и прошёлся по залу, с любопытством разглядывая трупы.

— Здесь бы подошла цитата про Артура и Мордреда, убивших друг друга, — хмыкнул он, — но тут обе стороны Мордреды.

«Идём отсюда, — дёрнул я его. — Нечего тут больше делать».

— О! Точно! Надо найти родовой Исток и прикрутить его, чтобы не пошёл вразнос. Ну и в документах Басмановых покопаться, вдруг найдём что-то интересное.

Он развернулся и пошёл к выходу из обеденного зала.

* * *

Пробираясь по коридорам особняка, Захребетник услышал шум и крик, полный боли. Он тут же двинулся на звуки и через пару минут оказался в комнате, видимо, чьей-то спальне. Невидимый под «плащом Яуджи», он с интересом разглядывал открывшуюся картину. На пороге лежала женщина, кажется Анастасия, — та, что ушла из обеденной залы. Под ней расплывалось кровавое пятно, а глаза были пустые и безжизненные. А в дальней части комнаты стояли лопухинские служилые под предводительством усатого Ефрема.

— Кончай щенков, Сидор, — приказал тот.

— Дык, — вихрастый Сидор почесал в затылке, — Ефрем Ефимыч, грех это, детей убивать.

Усатый в ответ отвесил ему подзатыльник.

— У нас приказ, дубина. Хочешь, чтобы я Кровавцу рассказал, что тебя жалость одолела?

— Н-не, Ефрем Ефимыч! Я сделаю, ща только.

Сидор вздохнул, вытянул из-за пояса широкий тесак и сделал шаг вперёд. Давая мне рассмотреть двух детей, жмущихся в углу. Мальчика лет восьми и девочку-шестилетку. Мальчишка, сдерживая слёзы, пытался закрыть сестру. А та лишь часто моргала и зажимала рот ладошками.

«Дай сюда!» — я попытался отобрать управление у Захребетника.

«Ты чего это? Это же Басмановы».

«Да какая разница! — Меня захлестнул гнев. — Человеком нужно оставаться! Нельзя детей трогать!»

«Ах вот оно что. Ладно, не лезь — я сам разберусь».

Захребетник шагнул вперёд и голосом, гулким, как колокол-благовестник, возвестил:

— Кто тронет одного из малых сих, тому лучше повесить мельничный жёрнов на шею и утопиться.

Служилые обернулись. Сидор упал на колени и стал креститься, а остальные вскинули оружие.

— Кто здесь?

Захребетник стукнул левым браслетом о правый и широко улыбнулся.

— Огонь! — Ефрем попытался нажать на спусковой крючок.

Вот только Захребетник уже был рядом с ним. И вбил ствол его же ружья ему в лицо. Второму служилому он свернул голову руками, а третьего одним ударом впечатал в стену.

Остался только Сидор. Зажмурившись, он стоял на коленях, крестился и, заикаясь, бормотал молитву. Захребетник подошёл к нему, наклонился и шепнул на ухо:

— Мне отмщение и аз воздам. Понял, человече?

— Ы!

— Не вижу на тебе смертных грехов. Беги!

Сидор упал на четвереньки и, как таракан, побежал к двери. А Захребетник обернулся, посмотрел на детей, вернул мне управление и бросил:

«Ты в ответе за тех, кого спас. Вот теперь и разбирайся с ними, а я в няньки не нанимался».

* * *

Их звали Лука и Леночка. Дети Кирилла Михайловича, они почти не видели отца. Только «дедушка Миша» уделял им внимание, да и то нечасто. Анастасия, жена отца, была им мачехой, впрочем, очень тепло относившаяся к детям. Всё это я узнал, пока отвёл их на кухню и напоил тёплым молоком. Спасибо Захребетнику — он и разогрел молоко, и добавил туда лёгкое сонное заклинание.

Детей я уложил спать в комнате прислуги, запер дверь и быстрым шагом отправился в другое крыло особняка.

«Быстрее, Миша, — торопил меня Захребетник. — Он уже почти вразнос пошёл».

Но мы успели как раз вовремя. Исток Басмановых оказался странной штукой, совершенно непохожей на Исток Скуратовых: нечто вроде куска хрусталя, размером с футбольный мяч, с вплавленным внутрь комком золотой проволоки.

«Отодвинься», — велел Захребетник и оттеснил меня от управления.

Он принялся водить руками над Истоком и шептать странные слова. Чертить на прозрачных гранях символы, похожие на Глаголы, и закручивать силу вокруг кристалла.

— Дрянь дело, Миша. Не специалист я по Истокам. На время его стабилизировал, но к утру эта штука может рвануть.

«Ну и ладно. Детей увезём подальше, и пусть взрывается».

— Ты вообще представляешь, какая мощь в Истоке? Пусть взрывается? — он нервно рассмеялся. — Если он бахнет, тут на сотню вёрст всё выжжет. А выброс даже столицу накроет. Не думаю, что тебе понравятся двухголовые барышни и поднимающиеся мертвецы.

«И что ты предлагаешь? Увезти Исток подальше? Или самому в Сибирь уехать?»

— Надо вызывать Корша. Он дядька опытный, наверняка знает, что делать с Истоком.

«И что мне ему говорить? Иван Карлович, я тут случайно шёл мимо, вижу Басмановы с Лопухиными друг друга поубивали, ну и заглянул на огонёк?»

— Как хочешь, так и объясняй. Он и так в курсе твоих отношений с Басмановыми. Тем более что ты никого не убивал и чист