«Не останавливайся», — подсказал Захребетник.

А я и не собирался. Поднял ногу повыше и спокойно перешёл на потолок. Очень странное ощущение, должен заметить, когда висишь головой вниз. Но если не отвлекаться и считать, что просто идёшь, то вроде и не страшно.

Едва я сделал шаг по потолку, из моих карманов посыпалась какая-то мелочёвка и полетела на пол.

«Вот, кстати, запомни: или выкладывай всё лишнее, или клади так, чтобы ничего не выпадало».

— Угу.

Кстати, хоть из карманов содержимое и вываливалось, но на саму одежду земное притяжение не действовало.

Я прошёл по потолку мимо люстры и добрался до следующей стены. Уже без подсказки Захребетника перешёл на неё и двинулся вниз. Ноги сами несли меня, и я рефлекторно вытянул руку перед собой. Но стоило пальцам коснуться пола, как подошвы тут же отклеились от стены. Тело подхватило земное притяжение и шваркнуло меня на пол.

— Ох! Твою душу медь!

Хорошо хоть я успел прикрыться руками, а то бы расквасил лицо о половицы.

«Вставай, нечего разлёживаться».

Захребетник окатил меня волной магии, пробежавшей холодком по спине. Она смыла боль, и я спокойно поднялся без единого синяка.

«Пол не трогай. — Захребетник отвесил мне мысленную оплеуху. — Лучше вообще никаких горизонтальных поверхностей не касаться, чтобы не сбивать заклятие. Давай ещё раз повтори упражнение. Только не надо переть как носорог по прямой. Остановись наверху, осмотрись, пройдись в разные стороны. Попробуй что-то сделать с предметами, до которых достанешь. В общем, пообвыкнись ходить вниз головой».

Так я и сделал. Использовал Глаголы, поднялся по стенке и отправился гулять по потолку. Прошёлся вокруг люстры, спустился немного по стене и утащил с письменного стола карандаш. Вернулся на потолок и кинул его в вазу на комоде. Пожалуй, если бы я не служил в Коллегии и нуждался в деньгах, мог бы организовать такой аттракцион на ярмарках и развлекать богатую публику. Разом бы разбогател!

На платяном шкафу я с удивлением обнаружил пыльную коробку. То ли её здесь Ирина Харитоновна оставила, то ли забыл прошлый жилец, снимавший комнату до меня. Я нагнулся, собираясь её вытащить и осмотреть содержимое. Но стоило потянуть её на себя, как дно коробки прорвалось, и мимо моего лица пролетела чугунная гантель.

Бамс!

Она грохнулась на пол и укатилась куда-то под шкаф. Да кто хранит так гантели? А если бы я снизу коробку доставал? Получил бы железной штукой по лицу!

«Подозреваю, что это прошлый жилец хотел гадость сделать. И целил не в тебя, а в Ирину Харитоновну».

Ответить Захребетнику я не успел.

— Мишань, у тебя всё в порядке?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Зубов. Гусар, похоже, только что приехал с очередного банкета. Глаза у него были весёлые-весёлые, а на ногах он держался не совсем твёрдо.

«Тихо! — приказал Захребетник. — Не нужно, чтобы он увидел тебя в таком виде».

Я был того же мнения: не хватало ещё объяснять Зубову, как я забрался на потолок. Так что я осторожно укрылся за шкафом и прижался к стене. Благо, в комнате горела только настольная лампа, и угол, где я прятался, был самый тёмный.

— Мишань, ты спишь?

Судя по звуку шагов, Зубов вошёл в комнату.

— Ау, Мишань! Ты где?

Он потоптался на одном месте, видимо, оглядываясь.

— Чёрт знает что, — Зубов недовольно цыкнул. — Опять мне, что ли, послышалось?

Он прошёлся туда-сюда, сопя и похлопывая ладонью себя по ноге.

— Куда Миша-то делся? Вроде дома был?

Аккуратно, стараясь не шуметь, я выглянул из-за шкафа. Зубов остановился возле полки, где стоял золотой петух, и стал его разглядывать.

— Ещё один петух, — буркнул он. — Ух, гадкая птица!

Зубов протянул руку и пальцем щёлкнул по гребню петуха. Заставив статуэтку отозваться резким звоном.

Подобное обращение боевой птиц терпеть не стал. Золотые перья дрогнули, петух встрепенулся и долбанул клювом по руке Зубова.

— Ять!

Зубов ошарашенно отдёрнул ладонь.

— Клеваться вздумал? Зараза!

Он замахнулся, высоко подняв руку.

Петух же расставил крылья, нахохлился и наклонил голову, явно готовясь к драке. Золотая нога царапнула подставку, а шпора на ней будто бы увеличилась в размерах.

«Надо его спасать».

— Петуха? — шёпотом переспросил я.

«Зубова твоего. Петух его на тряпочки порвёт».

Захребетник перехватил управление и на цыпочках побежал по потолку за спиной гусара. Тот всё равно не стал бы оглядываться — все его внимание было сконцентрировано на птице, готовящейся к атаке.

— Эй! Ты это, спокойно! — Зубов отступил на шаг. — Только драки с птицей мне не хватало! Тихо, тихо!

Но петух продолжал бить лапой и злобно зыркать на гусара.

Захребетник быстро добежал до двери в ванную комнату, тихонько спрыгнул на пол и сделал вид, что он только вышел оттуда.

— Гриша, что случилось?

Зубов обернулся и удивлённо икнул.

— Ты где был?

— В уборной, а что?

— Эээ… Да из твоей комнаты шум был, словно упало что-то тяжёлое.

Захребетник пожал плечами.

— Не падало ничего.

— И петух твой…

Гусар обернулся к статуэтке. Но золотой петух прекратил безобразничать и снова стоял на полке не шевелясь.

— На Урале подарили, — меланхолично ответил Захребетник, подошёл к Зубову и хлопнул по плечу. — Сувенир.

— Да? А мне показалось…

— Поздно уже, Гриша. Вот тебе и мерещится всякая дичь. Ложись спать, правда.

— Да, наверное.

Зубов с подозрением покосился на петуха. Но тот стоял смирно и ничем не выдавал своей волшебной сущности и мерзкого характера.

— И пойду. — Гусар покачнулся, но Захребетник поддержал его за локоть. — Спать, да.

Выпроводив Зубова, Захребетник погрозил петуху пальцем.

— Не смей озоровать, понял? А то в ломбард сдам как золотой лом.

Петух сделал вид, что не слышит, и выше вздёрнул голову, тряхнув гребнем.

— Ну вот, вроде отложенные дела раскидали, — Захребетник довольно ухмыльнулся. — Теперь можно съездить немного развлечься.

Я едва сдержался, чтобы не застонать. Мне его развлечений совершенно не хотелось — лучше уж с Зубовым в гусарскую компанию, чем мотаться по ночной Москве с Захребетником, жаждущим необычных впечатлений. К счастью, у меня имелся отличный аргумент против ночных приключений.

«Дела, говоришь, доделал? А не забыл, что Басмановы сейчас где-то в Москве? — спросил я и вернул ему его же аргумент: — Ты же помнишь, что мне обещал?»

— Помню. Будет тебе месть. — Он задумался