достижение целей уголовного наказания, в числе которых и исправление, становится более чем возможным; что касается исправительных работ, их эффективность с позиции исправления заключается в том, что кроме понуждения к труду несовершеннолетнему осужденному предоставляется возможность честного заработка, что в свою очередь позволяет ему отказаться от совершения противоправного поступка в целях получения материальной выгоды[214].

М. Ефимов счел, что при наличии добросовестного отношения к труду и общеобразовательной подготовке, примерного поведения, отсутствия взысканий, соблюдении правил распорядка и участии в общественной жизни можно судить об исправлении несовершеннолетнего осужденного, отбывающего лишение свободы[215].

Считаем, что в случае исправления осужденного и его перевоспитания, независимо от его пола и возраста, первостепенная роль должна отводиться позитивному влиянию на психику и поведение человека в течение всего периода отбывания наказания; в результате такого воздействия осужденный может стать безвредным, морально устойчивым, сознательным и безопасным для социума.

В.И. Селиверстов считает, что цель исправления будет достигаться в случае назначения справедливого наказания, которое к тому же назначено с учетом личности виновного и его качеств[216].

Так, учитывая изложенное, приведем ряд критериев оценки исправимости осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества, которые, по нашему мнению, могут выступать в качестве таковых:

1) добросовестное отношение к труду, участие в общественных объединениях, а также образовательных и воспитательных мероприятиях;

2) добросовестное отношение к порядку и условиям отбывания наказания, недопущение правонарушений;

3) осуждающее отношение лица к совершенному им преступлению и признание справедливости назначенного наказания, желание возместить причиненный в результате преступления ущерб, возмещение ущерба;

4) социализация осужденного, поддержка полезных социальных связей, заинтересованность осужденного в бытовом и трудовом устройстве после отбытия наказания, отказ от общения с представителями криминогенной субкультуры.

Однако указанное, безусловно, является показателями процесса исправления, но не его результатом.

На основании изложенного можем сказать, что исправление осужденных посредством наказаний, не связанных с изоляцией от общества, представляет собой формирование у последних добросовестного, нравственного отношения к социуму, традициям, обществу, труду, правилам, нормам, непосредственно к самому человеку, стимулирование осужденного к правопослушному поведению, желание искупить морально и материально совершенное им преступление.

Средствами исправления могут являться справедливое наказание, порядок отбывания и исполнения наказания, общественно полезный труд, воспитательная работа, проводимая учреждениями, исполняющими наказания, а также органами внутренних дел и администрацией муниципального образования, позитивное социальное воздействие, постоянное позитивное воздействие на психику осужденного, на его мировоззрение, стимулирование осужденного путем поощрений за добросовестно выполненную работу и примерное поведение.

У осужденного должно сформироваться внутреннее понимание того, что он все еще является полноправным членом общества, социума, которое не отвернулись от него, коему он нужен, и которому он может принести пользу законным путем, как и себе.

Современное состояние уголовной политики государства в сфере противодействия нарушениям закона при выполнении государственного оборонного заказа

А.Р. Садвакасов,

аспирант Университета прокуратуры Российской Федерации

Уголовной политике как явлению посвящена значительная часть трудов заслуженных деятелей советской и российской уголовно-правовой науки. Отдельные аспекты названной категории подлежали исследованию таких ученных, как Н.А. Беляев, И.М. Гальперин, Г.А. Аванесов, С.В. Бородин, А.В. Серебренникова и многих других. При этом, несмотря на глубочайшую проработку различных теоретических вопросов, до настоящего времени в научной среде не сложилось единого подхода к определению уголовной политики, представления о которой зачастую разнятся диаметрально противоположно.

Например, Н.А. Беляев связывает ее исключительно с наказанием, отмечая, что «уголовная политика осуществляется путем применения наказания или заменяющих наказание мер административного или общественного воздействия к лицам, совершившим преступные посягательства, а также путем предупреждения преступлений при помощи угрозы применения наказания»[217].

В свою очередь, М.И. Ковалев, Ю.А. Воронин, И.М. Гальперин представляют понятие уголовной политики как все, что даже опосредованно воздействует на состояние преступности, включая меры исключительно социального характера: медицинские, экономические, идеологические и т. д.

Признавая, что относительно полноценное теоретическое исследование вопросов уголовной политики, даже применительно к конкретной сфере правоотношений, возможно лишь как минимум на диссертационном уровне, отметим, что мы придерживаемся позиции доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации А.В. Наумова, 85-летию которого посвящена настоящая конференция. Им справедливо и емко отмечено, что уголовная политика – это часть (направление) внутренней и внешней политики государства, определяющая стратегию и тактику в области борьбы с преступностью[218].

Именно в этом ракурсе, через призму хронологического становления, предлагается осветить отдельные аспекты современного состояния уголовной политики государства в сфере противодействия нарушениям закона при выполнении государственного оборонного заказа.

Необходимость укрепления обороноспособности страны и защиты ее от набегов, стремление получить доступ к Балтийскому морю и вернуть земли, ранее принадлежавшие Русскому царству для развития морской торговли с Европой, подготовка к военным походам, Северная война со Швецией и Русско-Турецкая война непременно оказали влияние на реформацию сферы государственного, в том числе оборонного заказа.

Так, принятый Петром I 24 декабря 1714 г. антикоррупционный Указ под угрозой телесных наказаний, лишения имущества и смертной казни запрещал должностным лицам получать вознаграждения от поставщиков и подрядчиков, а подписанный в 1721 г. Указ «Об осуществлении борьбы с ненастоящими ценами и коррупцией в деле подрядов и каких-либо поставок» определил, что в случае установления вины лица в причинении ущерба государству путем умышленного завышения стоимости выполненных работ налагается штраф, а также взыскиваются так называемые передаточные (переплаченные) деньги[219].

Положенные Петром I начала установления ответственности за наиболее общественно опасные нарушения в сфере государственного оборонного заказа, обладающие признаками преступления, нашли свое развитие в подписанном Николаем I в 1845 г. «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных».

Например, глава 8 Уложения устанавливала уголовную ответственность подрядчиков за нарушения в области строительства, определяя среди наказаний, в том числе лишение права вступать в строительные подряды на срок от двух до шести лет, а при грубых нарушениях – навсегда. Меры уголовной ответственности также были установлены за вступление должностных лиц в сговор с подрядчиками, принятие ими участия в торгах через подставных лиц, в том числе близких родственников, приемку некачественных работ и ненадлежащих товаров, за допуск к торгам исполнителей, не отвечающих требованиям подряда, оказание давления на участников конкурсных процедур и преждевременное вскрытие запечатанных конвертов к торгам[220].

Таким образом, в России конца XIX в. уже была создана достаточная, в некоторой степени, нормативно-правовая база, позволяющая успешно функционировать системе государственных закупок, предупреждать нарушения в названной сфере и обеспечивать соблюдение публичных интересов, в том числе связанных с необходимостью поддержания боеготовности и обороноспособности страны.

Вместе с тем взятый после Октябрьской революции 1917 г. курс на изменение внутреннего устройства государства и развитие коммунизма, новые военные угрозы и постепенный переход к административно-хозяйственной экономике, где все задания на казенные нужды оформлялись планом для предприятий и учреждений, не могли не оказать существенного влияния на правоотношения в рассматриваемой сфере. Государственные закупки в привычном понимании с присущими им признаками открытости,