Потому что Айрон всегда рад видеть нас с Шиареем. И мы знаем путь к Храму. И если Айрон позаботится об Ами… разве это не повод закопать топор войны? Хотя бы попытаться.

Конечно, я хотел яростно возразить. Но невольно задумался, чего сейчас пожелала бы сама Ами. И, наверное, поэтому я промолчал.

— А пока… — с улыбкой продолжила жена брата, — … давайте зайдём в дом. Я приготовлю жасминовый чай. Это самый любимый чай Ами. И вы… вы ещё раз спокойно, без рычания, расскажете мне, что же у вас случилось. На самом деле.

Она посмотрела на Шиарея, потом — на меня. Её взгляд был добрым, но в нём ощущалась внутренняя твёрдость.

— И пожалуйста, — её голос стал почти умоляющим, — постарайтесь не сломать дом. Воспользуйтесь словами. Потому что… потому что я уверена, Ами будет невероятно счастлива увидеть вас не враждующими, а сидящими за одним столом. Уверена, для неё это важно. Очень-очень важно.

Беловолосая человечка задержала на мне взгляд… явно пытаясь донести смысл последних слов.

Ради Ами…

И хотя мне не хотелось соглашаться. Но сестра моей мианессы была права. Уже немного узнав Ами, я мог сказать: ей не понравится, если я на её глазах порублю кого-то на кусочки. Даже безупречного Айрона. Пожалуй… придётся поискать другое решение.

При условии, что с головы моей истинной и волоска не упадёт, пока она в храме.

Надеюсь, этот Айрон не наплетёт и ей своего бреда о демонах, способных изменять собственное тело и быть сознанием повсюду одновременно – точно нити чёрной демонической грибницы. С него станется наговорить ерунды Ами и попытаться через неё повлиять на меня. Чтобы таки заполучить власть над силовыми ядрами островов Йомнара. Якобы с благой целью.

Но я не так наивен, как Шиарей. И спрошу с того жреца по полной, в том числе за давний случай – после которого я потерял на многие годы родного брата…

Глава 19

Ами

Я замерла на удивительно чистом блестящем полу из полированного камня. Сюда я осела после чудесного перемещения и пока не могла изыскать душевных сил подняться.

Господин Миуки был рядом со мной. Сидел на возвышении – камне со сколотым краем – вроде храмового алтаря.

Черноволосый мужчина с безупречным лицом, на которым застыла печать вечного скепсиса – нахаживал туда-сюда по просторной зале куда мы переместились, заложив руки за спину. “Поза диктатора” – всплыло в разуме как будто прочитанное в каком-то мудром свитке – но почему-то это понятие удивительно гладко соотнеслось с черноволосым в сером кимоно. Эти слова подходили высокому, статному – как нельзя лучше.

– Ты в храме Безупречных, человечка, – устало снизошёл до объяснений мужчина, – вы, люди, иногда зовёте нас Небожителями. Нам не принципиально. Моё имя Айрон, и я здесь главный. А серебряное божество ведет себя словно это не великих храм а проходной двор!

Мужчина негодующе закатил глаза. Затем, печально пробежавшись взглядом по сколотому алтарю, шумно страдальчески выдохнул. И начал буравить тяжёлым взглядом господина Миуки.

– Я всё ещё жду пояснений, ты… серебряное божество, – процедил Безупречный Айрон.

– Мрар, – Миуки беззаботно умывался лапкой, – восславь мою мудрость, Безупречный. Я привёл к тебе человечку, что положит конец твоим распрям с краснохвостым ёкаем Азареем… Ведь она в будущем родит ему котяток. Благодари меня, неси крынки, полные молока и котлеток! Ведь я сделал Великое…

– ЧТО?! – жрец повысил тон. Глубокий холодный бархат его голоса облетел каменные своды. Нет, этот жрец не кричал. Но почему-то, казалось, что если Безупречный повышает голос даже слегка – это катастрофа.

–… ты привёл ко мне женщину того ёкая?! Того НЕВМЕНЯЕМОГО ёкая, который не умеет выстраивать причинно-следственные связи? Который учиняет истерические грозы с молниями и смерчем, если что не по нему? Который поклялся меня убить?! Истребить род Безупречных? Разнести Храм?! Это ЭТОГО ёкая женщина?!

– Этого, – милостиво кивнул господин Миуки, прикрыл медовые глаза и удовлетворённо шумно замурлыкал – практически, зарокотал.

Жрец, кожа которого и без того отличалась белизной – в особенности если сравнивать с живым теплым оттенком кожи моего ёкая – побелела до пугающего снежного тона. И, хотя мне не нравилось направление, которое приняла беседа Безупречного и господина Миуки – я забеспокоилась, не хлопнется ли жрец в обморок от переизбытка чувств. На бледном виске Безупречного нехорошо задёргалась жилка.

– Уважаемые господа, – привлекла я к себе внимание, наконец вставая с пола, – позвольте… Великий жрец, мой Азарей совсем не такой, как вы говорите…Он добрый и благородный. А то, что рычит, так такова природа ёкаев. На то воля…

– Кого? – скептически приподнял жрец безупречную чёрную бровь и возмущённо скрестил руки на груди. – “На то воля небожителей”? Так у вас, у людей, говорят? Уверяю тебя, девочка, нашей волей там и не пахнет. Особенно тяжёлый случай этот твой Азарей. Его брат ещё хоть как-то способен к конструктивному разговору…

И тут до меня дошло.

– Стойте! Я поняла! Вы тот самый жрец, что поженил Лину и Шиарея?! Вы тот самый, кто вправе сочетать браком ёкая и человечку?.. Вы воистину Великий! Моя сестра Лина и её супруг Шиарей так вас почитают!.. И мы так любим чудесную лошадку, которую вы подарили им на свадьбу!.. Её зовут Моти, она такая смышлёная…

– Они не имели права обо мне рассказывать всем подряд… – показательно-недовольно пробормотал Безупречный. Но от меня не укрылось, что тем, что он “Великий” и его “почитают” – он остался вполне доволен. И тон его смягчился.

– Ладно, человечка, – хмыкнул жрец, – сейчас послушница моего храма подготовит тебе комнату. Отдохнёшь, поешь. Думаю, твоя сестра с ёкаем Шиареем явятся за тобой ещё до заката…

– За Ами придёт ёкай Азарей, – перебил жреца Миуки, – и ты их поженишь, Безупречный Айрон. Мрар… Такова воля пушистых богов! Таков кратчайший путь к большому количеству котят…

– Я не подпущу краснохвостого к моему храму! – рявкнул жрец. – Даже не думай…

– Мрар, а как у тебя дела с твоей послушницей? – резко сменил тему Миуки, продолжив задумчиво умываться.

Жрец подавился воздухом.

– Послушница служит при храме, как ей и положено! – процедил жрец. Но с лицом его сделалось что-то страшное. Как ни старалась, я не могла истолковать выражение чёрных как ночь глаз жреца.

Не поняла, что тут происходит,