ты не моя судьба? — его голос стал мягче, но в нём звучал металл.

— В… в книге… — прошептала я. — У господина Миуки… там было сказано, что твоя истинная — Лина…

И тут на поляне, прямо между братьями, раздалось громкое, довольное:

— Мррр!

И прямо из воздуха появился господин Миуки. Лина, Шиарей, Азарей и я — мы все посмотрели на него.

Серебристая шёрстка божества лоснилась на солнце, пушистый хвост важно подрагивал, а жёлтые глаза светились самодовольством.

— Вот вы, мои котлетки, и докопались до сути! — промурлыкал он, облизывая лапку. — Поздравляю. Загадка разрешилась.

Но никто не выглядел обрадованным. Шиарей, всё ещё обнимая Лину, уставился на божество с нарастающим гневом.

— Так это ты дал Ами какую-то книгу?! — его голос загремел. — Из-за которой она ввязалась в эту авантюру? Лина рыдала целыми днями!

Отпустив меня, Азарей шагнул вперёд, и молнии вокруг него затрещали с новой силой.

— Почему в той книге было сказано, будто бы Ами не моя истинная? — низкий рык атана был полон смертельной угрозы.

Миуки возмущённо фыркнул и распушился как шар.

— Почему же, мрр! Разумеется, Ами твоя истинная. Мрар! Да, определённо так! Просто котлетка-младшая торопилась и прочитала неверно… Пророческие книги полны мудрых иносказаний, знаешь ли, ёкай… А вообще — так ведь даже лучше для всех. События ускорились. Чтобы поскорее родилось много-много хвостатых котяток, и чтобы вы не тянули Оками за хвост…

— Чтобы мы не тянули?! — в один голос прогремели оба брата. Их хвосты взметнулись, и пространство снова задрожало от набирающей силу мощи. — Дай-ка сюда посмотреть на эту книгу!

Миуки отпрыгнул с гневным “Мрар!!”, на миг растопырив пушистое тело в полёте “звездой”. Но в следующее мгновение грациозно опустился на все четыре мягкие лапки у моих ног.

— Кажется, нам пора, колбаска! — господин Миуки изогнул спину дугой, прижал уши к серебристой голове и вдруг – вцепился когтями в подол моего кимоно.

Я успела только ахнуть.

А потом мир завертелся, почва ушла из-под ног. Азарей попытался меня удержать, но его руки прошли насквозь меня. Поляна, братья ёкаи, Лина — всё поплыло и исчезло.

Я ощутила резкий толчок.

Миг темноты.

А потом я обнаружила себя сидящей на мраморном полу — в звенящей тишине, в центре круглого зала из серого, отполированного до зеркального блеска камня.

Высокие своды. Полки с книгами и свитками. Расставленными безупречно, по форме и размеру. Диковинные круглые фонарики парят под самым потолком, отбрасывая на стены тени. А прямо надо мной склонился незнакомый черноволосый мужчина с крайне недовольным выражением лица, безупречного как и вся обстановка.

Угольно-чёрные волосы были убраны в хвост, а глаза цвета ночи смотрели на меня с бездонной, ледяной усталостью. На нём было серебристо-серое кимоно с чёрным поясом.

Рядом, беззаботно умывая лапку, сидел господин Миуки.

Мужчина тяжко вздохнул, а потом очень многозначительно закатил глаза. Его голос прозвучал тихо, но так, что каждое слово отдавалось эхом в огромном зале.

— Что, опять?! Ну и какие неприятности ты на сей раз мне притащил, божественный Миуки?

Глава 18

Азарей

Одно мгновенье. Всего одно прокля́тое мгновенье — и Ами исчезла.

Пушистый серебристый прохвост унёс её своими “божественными” тропами, намурлыкивая безумные россказни.

Мои пальцы лишь на миг коснулись расплывающегося силуэта моей Ами… и сомкнулись на пустоте.

Она исчезла. Второй раз…

Предыдущий был — когда она ввязалась в лунный ритуал из-за выходки моего генерала – имуги Сейира. Но я это решил. И поклялся себе, что не допущу подобного вновь! Но теперь Ами снова ускользнула, как Небесное видение! Снова… Я непременно доберусь до тех, кто в этом виноват. И покараю их.

Но куда важнее мести – найти мою единственную.

Эти мысли пронеслись в одно мгновение. А в ушах тем временем зазвенела оглушительная тишина. И в ней натянулась до крайнего напряжения тончайшая энергетическая нить, что только-только связала наши с Ами сердца. Та самая, что возникла, когда возлюбленная человечка поистине стала моей. Когда приняла меня — душой и телом.

А теперь — из-за расстояния и магических барьеров — наша с Ами энергетическая нить так натянулась, что я едва мог её ощутить. Связь наших душ оказалась на грани разрыва!

Моя кровь похолодела, а потом — вспыхнула, ударив в голову раскалённой лавой гнева.

Нет. НЕТ!

Я на это не согласен!

Рык вырвался из моей груди — низкий, животный, полный такой ярости, что земля под ногами вздрогнула. Трава затрещала, как будто её били множество маленьких молний, и обуглилась в радиусе сотни шагов. Воздух завибрировал, насыщаясь запахом грозовой магии. Где-то высоко, в ясном небе, с сухим щелчком прошла первая багровая молния. Тучи стали сгущаться, затягивая небеса в траурную пелену.

Мой алый хвост гневно хлестал по воздуху. Я впился взглядом в то место, где только что стояла моя мианесса, выискивая малейшую рябь на ткани реальности, энергетический след. И почувствовал его — тонкий, как паутинка, холодный шлейф чужеродной магии.

Я ухватился за него. Нырнул в поток.

Шлейф вёл сквозь миры, вёл к знакомому до тошноты месту.

К Храму Безупречных.

Грозовой вспышкой ярости окатило сознание: моя Ами сейчас там! Я ощутил это так же ясно, как порывистый ветер на своей коже.

От этой мысли гнев на миг отхлынул, уступив место рассудку. Храм. Значит, с Ами всё в порядке. Пока что.

Заносчивый сноб, который там обитает, не станет без нужды вредить живой душе. Но этот миг спокойствия длился не дольше взмаха крыла стрекозы — и тут же был сметён новой, ещё более свирепой волной гнева.

Храм Безупречных!

Как забрать оттуда Ами?!

Это место окружено мощными барьерами!

Мне туда прохода нет. Это точно.

Надо было ещё тогда, в прошлом, когда появился шанс — стереть эту цитадель высокомерия и подлой лжи с лица всех миров! Разметать их мраморные залы и библиотеки! И их хозяина… этого вечно фыркающего, самодовольного хитрого сноба…

— Азарей! Уйми свою силу! — чей-то грубый голос врезался в моё сознание, и тяжёлая рука легла на моё плечо.

Я рванулся. От хвата тяжёлой руки не ушёл. Но алое марево спало с глаз.

Передо мной стоял Шиарей. Мой брат, которого я не видел уже много лун. Я запретил себе тосковать по нему очень давно. И это было правильно – после того, что он сделал. Но всё же при виде