чуток, словно я правда важна для него. Он заставил меня поверить в это всей душой, каждой частичкой. Атан был искренен со мной. А я с ним.

Сейчас — всё, чего я желала — чтобы мой ёкай скорее пришёл и крепко обнял меня. И никакого подарка мне не нужно… лишь чтобы он был рядом.

А про истинность… Может, я просто уговорю его никогда не делать эту проверку? И тогда не будет преград. Мы останемся вместе и…

Мысли поскакали в будущее, где мне уже виделось, как мы с Азареем летим на грозовых волках, а потом целуемся на очередном летающем острове, и как двое… нет! трое наши хвостатых детишек играют на зелёной лужайке вместе с маленькими грозовыми волчатами.

Я уже и имена в уме дала — и детям. И волчатам. Но по какой-то причине, Азарей всё не возвращался в спальню.

…Сердце колет тревога.

Поднявшись, я беру белое кимоно с золотистой ажурной ширмы. Спешно запахиваюсь.

Не обращая внимания на накрытый здесь же на низком столике среди подушек завтрак – распахиваю ближайшую дверь – она ведёт из спальни Азарея в гостиную залу. Это просторное круглое помещение, украшенное золотыми гобеленами.

У дальних дверей беседуют два синекожих стража и… Сейир!

Он жив. Я невольно с облегчением выдыхаю. И одновременно стыд омывает меня изнутри терпкой волной. В своём счастье я совсем забыла про имуги. Он пытался помочь… хоть и по своему. Затащил меня в ту самую “бурную реку”... Благодаря этому мы сблизились с Азареем куда как быстрее.

И тут имуги оборачивается на меня, и я вижу, что следы недавнего боя почти зажили на мужественном лице генерала – а зелёные глаза Сейира смотрят виновато. Как будто он меня подвёл и сожалеет.

– Госпожа, – отвешивает мне лёгкий почтительный поклон Сейир, – атан Азарей убыл по неотложному делу. И распорядился насчёт надлежащей охраны и всех условий для своей… мианессы. Завтрак вам подан. Смежные купели в вашем распоряжении. Атан просил не покидать покоев до его возвращения… он готовит для вас подарок.

— А как ты сам? — я делаю к Сейиру шаг, и он как будто напрягается. Его хвост беспокойно скользит по полу кончиком.

Я тут же остановилась, увидев, как взгляд его змеиных глаз метнулся в сторону, избегая прямого контакта. Имуги выпрямился во весь свой внушительный рост, но в позе читалась скованность.

— Я в порядке, госссспожа, — ответил Сейир, чуть склонив голову, но затем вновь поднял взгляд на меня. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели как будто виновато. — Раны заживают. Сссилы возвращаются.

— Азарей тебя не… — я запнулась, не в силах выговорить, но имуги понял с полуслова.

— Атан был милосссстив. Он знает, что я никогда не подверг бы вас опасности. Ему известно, что я вовлёк вас в ритуал, лишь чтобы пытаться вернуть долг жизни. Это была честная борьба, в которой я проиграл. И теперь, — Сейир вытянулся ещё прямее, — я буду сссслужить вам так же, как служу Азарею. Ибо вы — мианесса атана. И вы закрепили вашу ссссвязь перед лицом богов и небесного стража.

Его слова заставили моё сердце ёкнуть. “Мианесса”. Это звучало так… приятно. Но одновременно с тем напоминание о ритуале, который я пережила, болезненно царапнуло.

— Если бы я знала, что ты на самом деле предлагаешь, — вырвалось у меня с внезапной горечью, — я бы никогда не согласилась! Ни за что!

Мощный серебристый хвост имуги беспокойно собрался кольцами.

— Мне жжжжаль, госссспожа. Я не хотел расстраивать вас. Вы ничего не знали, и поэтому вся вина лежит на мне.

Я сохраняла на лице строгость, делая вид, что сержусь. Но внутри не было ни капли злости. Невозможно испытывать дурные эмоции, когда душа всё ещё поёт от счастья, а тело сладко ноет от воспоминаний о ласках Азарея. Так что я лишь чуть нахмурила брови для вида и сказала мягче:

— Я тебя прощаю, Сейир.

На обычно непроницаемом лице генерала мелькнула тень облегчения. Он почтительно склонил голову.

— Благодарю вассс, госпожа.

— А также, — важно добавила я, — с этого момента ты должен беречь себя. Я освобождаю тебя от долга. Ты больше мне ничего не должен. Лучшее, что ты можешь сделать — это верно служить атану. И не подвергать себя глупой опасности.

Сейир выпрямился, и его взгляд стал твёрдым и ясным, будто я сказала нечто невероятно серьёзное.

— Вы можете не ссссомневаться в моей преданности… И теперь я вижу, мудрые боги не ошиблись. Вы и правда — истинная атана.

…истинная атана.

Эти слова, окатили мою душу ледяной водой, на миг погасив её радостное сияние. Я потупила взгляд. Ведь истинная — вовсе не я.

Сейир нахмурился, видимо, заметив перемену в моём лице… но в этот момент раздался настойчивый стук в массивную дверь.

Один из синекожих стражей молча распахнул одну из тяжелых створок.

На пороге, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, стоял уже знакомый старец-ёкай. Тот самый министр, чья дочь пыталась отравить напиток Азарея. Тот самый, который недавно валялся в ногах у моего екая, умоляя о пощаде для своего рода. Его длинная седая борода достигала середины живота, а рога изгибались на лбу дугами. Он нервно поглядывал то на Сейира, то на меня.

— Генерал… я по поводу моего прошения… — начал он.

Имуги Сейир развернулся к нему, его мощный змеиный хвост плавно скользнул по полу.

— Ваше прошение отклонено атаном, бывший минисссстр Гай. Можете обжаловать решение до заката, но… — Сейир понизил голос до угрожающего шипения, — я крайне не советую вам бесссспокоить атана с прошениями в ближайшие дни. Он занят.

— Конечно-конечно, я понимаю, — закивал старик, заламывая руки. Его взгляд снова метнулся на меня, в его старческих глазах я увидела странную жалость.

— Хорошего дня, госпожа, — поклонившись мне, Сейир плавно выплыл в коридор. Синекожие стражи пошире открыли для него двери.

Старик же, вместо того чтобы уйти, сделал нерешительный шаг в мою сторону. Ёкаи-стражи мгновенно насторожились, их руки легли на рукояти мечей.

Министр Гай низко склонился в почтительном поклоне.

— Атан ушёл за подарком для вас… Но у людей, юная виана, совсем другие понятия о подарках… Мне искренне жаль, госпожа… — произнёс он, и его шёпот был полон сочувствия. А потом он уже собирался уйти.

Ледяная рука сжала моё сердце.

— Подождите, — остановила