тени, увидел меня. Его алые глаза расширились, на их дне словно вспыхнуло золотое пламя.

— Ами… Ты?!...

В этот миг теневое чудовище воспользовалось замешательством ёкая и обрушило на него всю свою мощь.

— Сзади! — крикнула я.

Удар чёрных монструозных лап почти достиг цели, но Азарей успел развернуться и отбить атаку. Тело высшего ёкая содрогнулось от встреченного удара. А потом атан с силой оттолкнул монстра. Ударил молнией в чёрную грудь, откинув подальше. И сразу повернулся ко мне.

— Ами… — моё имя вырвалось из его горла рычанием.

Я больше не думала. Я подбежала к нему и… порывисто поцеловала в окровавленные, сбитые губы!

Азарей замер на мгновение.

А потом с глухим рыком, в котором была и ярость, и боль, и невероятная, жадная надежда, ответил на поцелуй. Мощные руки атана обхватили меня, прижимая к своей груди так крепко, что стало нечем дышать. Его губы были солёными от крови, но мне он казался сладко-острым, необходимым!

И хотя у меня закружилась голова, в разуме словно разрывались золотые искры чувственного восторга. Но это сейчас не к месту. Ведь я помнила цель.

Лечение!

Это ведь поможет?! Поцелуй…

В прошлый раз помог! Когда атан целовал меня — его темнота тоже уходила. И когда он спал со мной в одной постели, заключив в свои объятия, — я заметила, это тоже ему помогает. Каким-то образом моё присутствие помогало, даже без трав!

Зажмурившись, я собрала всю свою внутреннюю волю — желая помочь этому мужчине. Осознавая, что может быть ничего не получится! Может быть я снова мешаю! Может быть…

Я распахнула глаза и увидела, что чёрные зигзаги таяли, словно лёд под солнцем, уступая место чистой коже. Алый свет в глазах ёкая отступал, затопляемый ослепительным золотом.

Азарей оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим. Он не отпускал меня, прижимая к себе одной рукой, а другую поднял вверх. Его хвост яростно взметнулся.

С неба ударила настоящая молния — ослепительно-белая.

Она пронзила теневое чудовище насквозь. Оно взвыло — бросилось к нам

Время словно замедлилось.

Небесный демон…(хотя что “небесного” в этой чёрной фигуре хвостатого ёкая?!) двигался будто муха, застывающая в янтарной древесной слезе.

Я всё ещё чувствовала поцелуй Азарея на своих губах. В реальности он уже прекратился – но словно разгорался на моих губах с новой силой – чувственным воспоминанием.

И я поняла, что проваливаюсь.

Будто моя душа стремится слиться с душой ёкая Азарея во что-то единое. Целостное. Словно два потока слились в один.

“Вот твоя бурная река, котлетка, – мурлыкнул голос господина Миуки в своём сознании. – Кажется, её воды перенесли тебя к нужному берегу, мрар…”

А потом этот голос стих.

А моя душа выплеснулась – срослась с намерением Азарея: создать небесный огонь, что сразит демона-стража. Сразит любого, кто встанет между нами…

Новая молния вспорола белым росчерком ночные небеса Йомнара.

И этот новый удар наших общих сил – прошил чёрное тело, не позволив стражу приблизиться.

Гигантская тень расплылась, потеряв чёткость, и теперь уже лишь отдалённо напоминала хвостатого ёкая. Она металась, но будто на стороне атана было само небо! Молнии били в чудище с силой, которую можно приписать лишь богам. Тёмные следы то и дело возникали на коже Азарея, но почти сразу исчезали, будто лишь одно моё присутствие заставляло хворь отступить.

И вот, монстр замер, испустил беззвучный вопль и рассы́пался на множество клочьев чёрного дыма.

Азарей тяжело дышал. Я прижималась к его мощной груди, слушала бешеный стук его сердца — или это стучало моё? Его тело было твёрдым и горячим, от него исходил знакомый запах дыма, грозы и чего-то неуловимого, что сводило с ума.

Страх куда-то ушёл.

Осталась только лёгкая дрожь и странное, щемящее чувство счастья, всё же приправленное щепоткой вины.

Я прошла через бушующую реку. И не утонула.

Знал ли Миуки, какой будет результат? Конечно, да.

…Но что, если я всё испортила своим импульсивным поступком? Приняла участь стать одной из женщин атана. Лишила себя шанса на свободу?

…Но если свобода была бы оплачена гибелью Азарея, его болью… моя душа бы этого не выдержала.

Я не могла поступить иначе.

И теперь пришёл миг расплаты. За попытку сбежать. И за то, что я вернулась.

Азарей смотрел на меня. Его золотые глаза пылали совсем близко.

И что в них горело?

Обещание наказания? Ужасающих мук? или… Или…

– Ами… – хрипло выдохнул Азарей мне в губы и тут же запечатал мой рот властным поцелуем. Часть меня хотела отдаться горячему потоку, целовать в ответ, прижиматься ближе. Но другая моя часть встрепенулась.

Я не хотела этого — так. Как будто теперь я вещь. Завоёванный трофей.

Я протестующе застонала: не так. Со мной надо не так, атан Азарей. Вы сейчас целуете меня как… хозяин.

На глаза набежали слёзы. Я больше не хотела молчать. Всё что мучило мою душу я собиралась прояснить прямо сейчас. Даже если мне страшно! Даже если я совершила ошибку! И теперь меня потряхивает от пережитого. Но я не буду вещью в длинном списке таких же женщин-вещей!

– Я вам желаю только добра, атан! – всхлипнула я, с силой оттолкнув Азарея, – но…

– Никаких “но”, Ами, – разъярённо прорычал высший ёкай, вновь привлекая меня к себе. – Ты моя. Перед ликом богов. Я сразился за тебя с ними! Какие ещё “но”?!

– Я не стану… – тихо, но решительно произнесла я. И голова закружилась от собственной безрассудной смелости.

– Кем? – зло процедил Азарей, опасно щёлкнув алым хвостом где-то очень близко.

– … одной из ваших… наложниц. Частью гарема. Я не стану…

– Какого ещё гарема? – процедил Азарей, вжимая меня в свою грудь, – ты моя истинная перед ликом богов. Моя избранница. Мианесса – моя единственная. Кроме моей единственной не будет никого больше…

Так гарема нет?

Я его единственная?!

— Только я? — прошептали мои губы.

— Только ты, — ответил Азарей. И снова запечатала мой рот поцелуем.

И я не выдержала.

Позволила ему целовать меня.

Отвечала.

Горячие слёзы текли – но я отвечала на ласки атана сквозь их поток.

От счастья, что он жив и здоров. От горя… что его единственная – это всё-таки не я. Я украла личность, выдала себя за другую. Я – фальшивая истинная, атан Азарей! Но у меня не достало духа об этом сказать. Не сейчас.