что… возможно, это ему не чужое. Я ожидал какой-то реакции. Скажем, непонятной. Такой – нет…

– Значит ли это, что она понятна? – проворчал Физик.

– В определенном смысле да, – ответил Доктор. – Он это знает. Во всяком случае, знает что-то аналогичное – и боится этого. Для него это какое-то страшное, наверное, смертельно опасное явление.

– Экзекуция… modo Эдем? – тихо подсказал Химик.

– Не знаю. Во всяком случае, это показывало бы, что они используют такие «живые стены» не только против космических пришельцев. Впрочем, ее можно насадить и без артиллерии.

– А может, он просто боится всего, что блестит? – сказал Физик. – Простая ассоциация. Это объяснило бы также историю с тем зеркальным поясом.

– Нет, я показывал ему зеркало, он не только не боялся, он даже не интересовался им, – сказал Доктор.

– Следовательно, его нельзя считать ни таким уж глупым, ни недоразвитым, – бросил Физик.

Он стоял у самого стеклянистого заграждения, доходящего ему до пояса.

– Пуганая ворона куста боится.

– Слушайте, – сказал Координатор. – Мне кажется, что это мертвая точка. Мы в тупике. Что делать дальше? Ремонт – ремонтом, это понятно само собой, но я хотел бы…

– Новая экспедиция? – подсказал Доктор.

Инженер невесело улыбнулся.

– Да? Я всегда с тобой. Куда? В город?

– Это наверняка означало бы столкновение, – быстро сказал Доктор. – Иначе, как в Защитнике, не пройти. А на том уровне цивилизации, которого мы общими усилиями сумели достичь, имея под рукой излучатель антипротонов, оглянуться не успеешь, как начнешь стрелять. Мы должны избегать драки любой ценой. Война – худший способ сбора информации о чужой культуре.

– Я вовсе не думал о войне, – ответил Координатор. – Защитник – отличное убежище, он ведь так много может выдержать. Все как будто указывает на то, что население Эдема глубоко расслоено и что с тем слоем, который предпринимает разумные действия, мы до сих пор не можем установить контакта. Я понимаю, что экспедицию в сторону города они воспримут как ответный удар. Но осталось еще не изученным западное направление. Двоих людей абсолютно достаточно для обслуживания машины, остальные могут остаться и работать в ракете.

– Ты и Инженер?

– Не обязательно. Можешь поехать с Хенриком, если хочешь.

– В таком случае нужен третий, кто-нибудь, кто знаком с Защитником, – сказал Инженер.

– Кто хочет ехать?

Хотели все. Координатор невольно улыбнулся.

– Едва прекращается артиллерийский огонь, их начинает сжигать огонь любопытства, – продекламировал он.

– Ну, едем, – объявил Инженер. – Доктор, конечно, хочет быть с нами, как представитель благоразумия и кротости. Великолепно. Хорошо, что ты остаешься, – сказал он Координатору. – Ты знаешь очередность работ. Лучше всего сразу же приставить Черного к одному грузовому автомату, но не начинайте копать под ракетой, пока мы не вернемся. Я хотел бы еще раз проверить статические расчеты.

– Как представитель благоразумия, я хотел бы спросить, какова цель этой экспедиции? – заговорил Доктор. – Пробивая себе дорогу, мы вступаем в фазу конфликта, хотим мы этого или нет.

– У тебя есть другие предложения? – спросил Инженер.

Вокруг тихо, почти мелодично шумела растущая живая изгородь. Скоро она должна была подняться выше человеческих голов. Солнце разбрызгивалось белыми и радужными искрами в ее жилистых переплетениях.

– У меня нет никаких, – признался Доктор. – События непрерывно опережают нас, и до сих пор все заранее составленные планы подводили. Может, самым благоразумным было бы воздержаться от всяких прогулок. Через несколько дней ракета будет готова к полету, – облетая планету на малой высоте, мы сможем, возможно, узнать больше и легче, чем сейчас.

– Ты и сам в это не веришь, – возразил Инженер. – Если мы не можем ничего узнать, изучая все вблизи, что нам даст полет на заатмосферной высоте? А благоразумие, боже мой… Если бы люди были благоразумны, мы бы здесь никогда не оказались. Что благоразумного в ракетах, которые летят к звездам?

– Демагогия, – проворчал Доктор. – Я знал, что мне вас не убедить, – добавил он и медленно пошел вдоль стеклянистой преграды.

Остальные вернулись к ракете.

– Не рассчитывай на сенсационные открытия, я полагаю, что на запад тянется такая же равнина, как здесь, – сказал Координатор Инженеру.

– Откуда ты знаешь?

– Мы не могли упасть как раз в центре пустынного пятна. На севере – завод, на востоке – город, на юге – возвышенность с «поселком» в котловине, – вероятнее всего, мы сидим на краю пустынного языка, который расширяется к западу.

– Возможно. Увидим.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В начале пятого крышка грузового люка дрогнула и медленно опустилась вниз, как челюсть акулы. Она застыла в воздухе наклонным помостом – ее край повис в метре от земли.

Люди стояли по обе стороны люка, задрав головы. В зияющем отверстии сначала показались широко расставленные гусеницы, с нарастающим урчанием они двинулись вперед, как будто огромная машина хотела прыгнуть в воздух. Еще мгновение было видно серо-желтое дно, внезапно гигант качнулся, резко наклонился вперед, ударил обеими гусеницами в свисающую крышку – она загудела, – съехал по ней вниз, переполз метровый зазор, поймал передними траками гусениц грунт, рванул его, какую-то долю секунды казалось, что обе медленно перемалывающие землю ленты профилированных пластин остановятся, но Защитник дернулся и, подняв свой приплюснутый лоб, проехал несколько метров по ровной земле и замер с певучим урчанием.

– Ну, а теперь, друзья, – Инженер высунул голову из маленького заднего люка, – спрячьтесь в ракету – будет жарко. И не высовывайтесь этак с полчасика. А еще лучше – сначала пошлите Черного, пусть замерит остаточную радиоактивность.

Крышка захлопнулась. Трое людей вошли в тоннель и забрали с собой автомат. Сразу же в дыре тоннеля появился выдвинутый изнутри щит, плотно закрывший лаз. Защитник не двигался. Внутри него Инженер протирал экраны, проверял показания приборов, наконец он спокойно сказал:

– Начинаем.

Короткое и тонкое, снизу и сверху охваченное цилиндрическими утолщениями рыло Защитника начало медленно поворачиваться на запад.

Инженер поймал спрессованное стекло живой изгороди в перекрестье черных нитей, бросил взгляд вбок, проверяя положение трех дисков – белого, красного и голубого, – и нажал ногой педаль.

На мгновение экран почернел, словно засыпанный сажей, одновременно воздух со странным звуком – как будто какой-то гигант, прижавшись ртом к земле, сказал «умпф» – ударил