силуэт. Там открывалась удлиненная полянка, у ее края серебром блеснули убегающие в заросли фигуры, вместо маленьких торсов у них были неестественно длинные, приплюснутые с боков, колпаки или шлемы, кончающиеся сверху чем-то вроде клювов.

Что-то глухо ударило в Защитника спереди, экран потемнел и снова вспыхнул, левая фара погасла.

Инженер повел машину по темному краю рощицы. Центральный прожектор высветил между ветвями многочисленные серебряные пятнышки, за которыми что-то начало все быстрее и быстрее кружиться. Во все стороны полетели ветки, целые букеты скошенных кустов, и огромная вращающаяся масса, перемалывая воздух, рванулась в сторону. Инженер нацелил Защитник в точку, где движение было самым сильным, и нажал педаль. Глухое мощное «умпф» тряхнуло башенку. Едва загорелся экран, Инженер повернул башенку в сторону.

Можно было подумать, что взошло солнце. Защитник стоял почти посредине поляны. Ниже, где только что был лес, пятая часть горизонта превратилась в белое море огня. Звезды исчезли, воздух лихорадочно дрожал, на фоне этой затянутой дымом стены к Защитнику двинулся пузатый, искрящийся огненными вспышками шар. Инженер не слышал ничего, кроме гудения пожара. Защитник казался прижавшейся к земле крошкой, по сравнению с этой громадиной, которая начала вращаться еще быстрее и превратилась в высокий, словно воздушная гора, смерч, перечеркнутый посредине черным зигзагом. Инженер уже держал его в перекрестье прицела, когда в нескольких сотнях шагов от машины заметил освещенные заревом бледные фигуры убегающих.

– Держитесь! – гаркнул он.

Секунду ему казалось, что башенка падает на него. Защитник как будто охнул, заплясал на амортизаторах, броня загудела как колокол, затрещала, словно лопалась. Экран на мгновение потемнел и снова прояснился. Грохот не прекращался, казалось, сотня адских молотов яростно бьет по верхней крышке. Понемногу оглушающий гром слабел, удары становились все медленнее, угловатый рычаг еще несколько раз со свистом рассек воздух, вдруг на броню обрушился глухой протяжный скрежет падающего металла и несколько рычагов, лениво сокращая суставы и вновь их расправляя, легло под гусеницы Защитника. Один из них едва заметным движением скреб броню, как бы поглаживая ее, – потом и он затих. Инженер попробовал тронуться с места, но гусеницы чуть двинулись, скрипнули и застряли. Он включил заднюю скорость – получилось. Медленно выбираясь, вспахивая землю обломками, которые он волочил за собой, Защитник пятился как рак, наконец он освободился, звякнул металл, машина неожиданно прыгнула назад.

На фоне все еще пылающего леса обломки выглядели как тридцатиметровый растоптанный паук – культя одного из рычагов еще судорожно скребла землю. Между угловатыми длинными ногами висела рогатая гондола, сейчас она была открыта, из нее выскакивали серебряные фигурки.

Инженер машинально проверил, нет ли кого-нибудь на линии выстрела, и нажал педаль.

Раздался грохот. Новое солнце разорвало полянку. Обломки с воем и свистом разлетелись во все стороны, в центре взметнулся столб кипящей глины, песка, обугленных, легких, как солома, лохмотьев копоти. Инженера вдруг охватила слабость. Он чувствовал, что еще минута – и его вытошнит. Холодный пот стекал у него по спине, как вода, заливал лицо. Мгновенно онемевшей рукой он цеплялся за рычаг и тут услышал крик Доктора:

– Поворачивай, слышишь! Поворачивай!

Из горящей ложбины рванулся подсвеченный красным дым, как будто там, где до этого стоял лес, открылся вулкан, кипящий шлак стекал по склону, поджигая остатки поваленных примятых зарослей.

– Да поворачиваю, – сказал Инженер, – поворачиваю…

Но он не двигался. Капли пота все еще стекали по его лицу.

– Что с тобой? – услышал он, как будто очень издалека, голос Доктора. Увидев над собой его лицо, встряхнул головой и широко открыл глаза.

– Что? Ничего, ничего, – пробормотал он.

Доктор снова откинулся назад.

Инженер включил двигатель. Защитник вздрогнул, развернулся на месте – и пополз под гору той же самой дорогой, которой приехал.

Единственная фара – центральный прожектор разбился при столкновении – снова осветила поваленные на землю, перемешанные с мертвыми телами статуи. И те и другие покрывал металлический серый налет. Защитник прополз между обломками двух белых фигур и повернул на север. Как корабль, входящий в воду, он вспорол и развалил на стороны хрустящие под гусеницами заросли, несколько бледных силуэтов панически умчалось из полосы света, скорость увеличивалась, машину бросало на неровностях. Инженер тяжело дышал, стараясь побороть дурноту, он все сильнее сжимал зубы. До сих пор у него перед глазами стояли кружащиеся куски копоти – все, что осталось от выскакивающих серебряных фигурок.

Впереди желтела глинистая выемка склона. Защитник полез в гору. Упругие ветки хлестали по броне, гусеницы скрежетали на чем-то невидимом, машина мчалась все быстрее, то в гору, то вниз, она пересекала небольшие овраги, проскакивала крутые балки, прорывалась сквозь плотные стены зарослей. Защитник словно таран пробил рощу паучьих деревьев, их колючие брюшки бомбардировали, броню бессильными мягкими ударами, треск и шипенье перемалываемых стеблей и крон были ужасны. На задних экранах еще стояло зарево пожара. Постепенно оно затухало. Наконец все окутала однообразная тьма.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Через час Защитник вырвался на равнину. Стояла черная звездная ночь, мимо равномерно гудящей машины пролетали редеющие зарницы. Наконец пропали последние кусты, и не было уже ничего, кроме длинных отлогих холмов, которые, казалось, колыхались, оживали, когда на них падал свет единственной фары. Защитник стремительно, как будто хотел взмыть в воздух, взлетал на них, сиденья мягко покачивались, визг гусениц напоминал яростный звук сверла, вгрызающегося в металл, стрелки приборов горели розовым, оранжевым, зеленым. Инженер, склонившись к экрану, искал огонек ракеты.

Теперь он считал безумием то, что они выехали, не обеспечив себе радиосвязи. Правда, раньше он относился к этому как к чему-то вполне естественному. Они спешили так, словно еще один или два часа, необходимые для монтажа другого передатчика, были бесценными. Когда у Инженера почти не оставалось сомнений, что в темноте он проскочил мимо ракеты и едет дальше на север, он увидел ее, вернее – странно раздувшийся световой пузырь. Защитник полз все медленнее, фара осветила наклонную стену, и она засверкала серебряным огнем. Картина была необыкновенная: когда зажигалась лампа, огромный, не замкнутый у вершины купол вспыхивал, переливаясь в стеклянных сплетениях множеством радуг, их усиленный блеск далеко освещал пески.

Не желая стрелять, Инженер направил тупой бронированный лоб машины в то место, где он, выезжая, пробил проход. Но стеклянная стена уже затянула дыру с обеих сторон, зарастила ее, единственным следом пролома была плита превратившегося в шлак песка у основания ограды.

Защитник с ходу таранил стену всей массой своих шестнадцати тысяч килограммов, броня застонала. Стена не поддалась.