в пригодное для кипятильника состояние сокращало срок службы энергетического элемента. Значительно.

— На две недели должно хватить, — с большой уверенностью сказал Андрей.

Срок службы ножа составлял примерно четыре года при обычной эксплуатации, но колоссальную скорость траты батареи при нагреве воды он озвучивать не намерен. Иначе пропадет вновь появившаяся улыбка на девичьем лице, ямочки и радостный блеск глаз. Оказалось, радость дает заряд бодрости и желания превозмогать. Неожиданно.

Они сварили кусочки до белого цвета. Ни соли, ни перца, ничего, но голод — лучшая приправа. Ели еще обжигающими, вареное мясо тянулось и с трудом жевалось. Видно было, как голод и желание жить борются в принципиальной дочери генерала. Голод победил.

— Нужно остановиться, с непривычки может стать плохо, — предостерег Андрей некоторое время спустя.

И они сидели молча, прижавшись к дереву, плечами касались друг к друга.

— Как думаешь, скоро нас найдут слуги Трехликой? И что они делать станут? — зевая, спросила Настя. Их животы перестали урчать, и клонило в сон. Лишь бы настоящая и непривычная еда задержалась в организме, как положено…

— Как-то усложнят жизнь. Только непонятно, куда уж больше.

— Нужно сварить остальное мясо, чтобы не пропало. И положить дерево, — пробормотала совсем уж сонно Настя.

— Эй, спать нельзя, нужно как-то перебраться на тот берег.

— Говорю же — свалить дерево. И по нему перейти, как на тренировке.

— Ты настолько сильна? — поразился Андрей.

Настя показала на их незаменимый нож.

* * *

Будь у Насти силовые доспехи космодесанта, пробить ствол кулаком — немного дел. Не за раз, но быстро. Но доспехов не было и выбранное дерево, исполин двадцати метров и шести сантиметров, с обхватом ствола в два с половиной метра по сканированию накса, отняло больше часа на подпиливание. Настя зло сопела под нос, представляя, как вернется на Землю, купит себе таких ножей сто штук, чтобы были. А еще лучше меч закажет, чего мелочиться.

В желудке после ужасной еды поселилась тяжесть, и процесс валки дерева пришелся как нельзя вовремя, отвлекал от ощущений. И все равно, это было лучше, чем сосущий голод.

Андрей прикинул, что ствола хватит почти до второго берега, может метра четыре не дотянет, верхушка тонкая. Но четыре — это не четырнадцать. Можно как-то барахтаться, плавать они не мастера, Настя так вообще прогуливала бассейн, ее тело удержать было сложно, тяжелая. Раздеваться, опять же. Иногда плавала с отцом. Кощеев от вопроса об опыте отмахнулся и поморщился, и сам дорезал последнюю четверть часа.

— Сейчас упадет! — крикнула Настя.

Отбежали в сторону, когда дерево ощутимо дрогнуло, словно решив сделать последний вздох перед неизбежностью. Громоподобный треск разбавил общую тишину, он нарастал вместе с углом наклона дерева, в какой-то миг все замерло, точно ствол раздумывал падать или нет, но гравитация бессердечна…

Удар о землю и воду пронесся по окружающему лесу, всколыхнул более удачливых соседей, лес наполнился какофонией воплей левитов, над другим берегом поднялась в небо небольшая стая напуганных граймсов.

Масса упавшего дерева заставила воду выплеснуться на берега, разлететься злыми брызгами по сторонам и ввысь.

— Нам не хватит примерно четыре метра, да, — будто сам себе кивнул Андрей.

На своем берегу они подобрали обломанные ветви, тонкие и гибкие, очистили от листвы, сделали шесты.

— Я пойду первым, прощупаю дно ближе к тому берегу, — Кощеев зачем-то стал раздеваться, потом пояснил: — Не хочу рисковать одеждой, она нас ночами спасает.

В одном белье забрался на ствол и осторожно пошел по нему, помогая себе шестом.

Настя имела возможность не таясь рассматривать поджарую фигуру со спины. Андрей походил на гимнаста: гибкий, с четкой мускулатурой, не выпирающей, но вылепленной. Интересно, папочка поиграл с генами сына? Умный, симпатичный, уравновешенный — точно специально собранный.

А она — хирургический монстр.

Андрей был уже далеко за серединой, когда ствол истончился и идти по нему стало неудобно. Он опускал шест в реку, прощупывал дно, затем вернулся.

— Глубина максимум сто двадцать сантиметров, к берегу должно быть меньше, — говорил и складывал вещи в узелок. Рюкзак и костюм завязал в термоодеяло, чтобы уберечь от влаги. Кордой примотал к шесту.

— Пойдем вместе, раздевайся, — добавил будничным тоном, как закончил.

— Если бы знала, что придется постоянно раздеваться, напечатала бы купальник, — посетовала Настя.

Андрей хмыкнул и сделал вид, что его очень интересует положение дерева, перекрывшего русло. Позволил ей спокойно подготовиться. Настя свой узелок водрузила на голову, зафиксировала той же кордой. Должно помочь сохранить костюм и сапоги сухими.

Течение не было сильным, волны не перекатывались поверх препятствия, мирно огибали. И самое приятное — из воды не появились никакие твари.

Равновесие оказалось сложно держать, и в который раз Настя мысленно поблагодарила отца за спартанское воспитание. Кощеев удивительно хорошо держался без подготовки: кора была мокрая и скользкая, шест оказался незаменим в преодолении. Проклятый дождь без одежды ощущался пыткой: волосы тотчас намокли и липли к щекам, лбу, шее; короткий топ-майка и трусики стали полупрозрачными. Как бы вообще не растворились прямо на ней, биоразлагаемость подразумевала легкое разрушение без следа.

Андрей первым спрыгнул в воду, ему по грудь, значит, ей будет по шею.

— Прохладная, — предупредил он и дождался, когда она присоединится. Удобнее перехватил шест, вещи перевешивали.

Сцепить зубы и преодолевать Настя умела, всю жизнь училась. Страшно, да, но деваться некуда. Рефлекторно вцепилась в плечи Кощеева, но быстро нащупала острое каменистое дно. Вода плескалась почти под подбородком. Уже не страшно.

— Мы выглядим как герои странного фильма: обнаженные, в воде и в кислородных масках, — рассмеялась она.

— Заодно пот смыли.

Берег с желтыми плодами придавал сил и скорости, они припустили как только могли по острым камням, надеясь, что никто в воде не прихватит их за мягкие места.

Не помогло.

Острая боль пронзила стопу, и Настя удержалась лишь благодаря шесту, заскрипела зубами. Андрей шел впереди, вода уже ей по грудь, дотерпит.

— Зараза! — вскрикнул он.

В следующую секунду визжала уже она: что-то скользкое холодное коснулось бедра. Припустила к берегу, игнорируя боль в стопе. В колено вцепилось что-то, обожгло будто плазменным резаком, вырвался тонкий вскрик…

Берег.

У Андрея на руке, у нее на колене висели вцепившись те твари, которых они недавно ели, и Настя готова была поклясться, что в воде ее погладила особь в десятки раз больше. Может мамочка или папочка этих червей.

Разжать кусачим гадам челюсти удалось лишь с помощью настиной силы, она попросту раздавила им черепа, уже без жалости, и отбросила вглубь берега. Пригодятся.

— Ловля на живца, вроде бы так называется, — шипя от боли, пытался шутить несносный