тем самым свое государство с ханьским наследием. Вскоре город превратился в огромный мегаполис Чанъань, находившийся на месте нынешнего Сианя. Во времена Тан он станет одной из первейших столиц мира.

Правительство Суй также осуществило масштабные реформы в сельском хозяйстве и реализовало гигантский инфраструктурный проект, которому предстояло оказать огромное влияние на всю последующую историю страны: оно соорудило Великий канал‹‹26››. Работы начались в 584 г. на севере, а с 605 по 609 г. канал был существенно расширен. Теперь в своем течении он связывал воедино север и юг. На строительство были мобилизованы до пяти миллионов рабочих, как мужчин, так и женщин. Будучи самой крупной водной магистралью в истории, сотворенной руками человека, канал станет одним из важнейших факторов обеспечения единства северной и южной частей страны. Кроме того, благодаря ему ускорилось перемещение экономики и населения из традиционных внутренних областей на Хуанхэ в направлении долины Янцзы и южных провинций. Объединение этих речных систем будет определять социально-экономическую историю Китая на протяжении следующих трех веков.

Однако, несмотря на все достижения, империя Суй рухнула, не выдержав чрезмерного расширения. Преемник Вэнь-ди позволил вовлечь себя в катастрофическую войну против Кореи, в которой в 614 г. потерпел поражение. Внутри страны вспыхнули мятежи, усугубляемые непомерными тратами на возведение экстравагантных дворцов и других архитектурных воплощений тщеславия. Вскоре произошло стремительное обрушение государства. В 618 г. после серии народных выступлений император Ян-ди был убит собственными министрами.

В этот момент Ли Юань, служивший губернатором на севере Китая, объявил себя новым императором, приняв тронное имя Гао-цзу, «Высокочтимый основатель». Он был членом семейства Ли — одного из военных кланов с северо-восточных окраин. Это были суровые люди приграничья, привыкшие к жизни в седле. После падения империи Суй Ли Юаню пришлось сражаться с соперниками, но ко времени своей смерти в 626 г. он смог воссоединить страну. Таким было начало империи Тан — одной из самых блистательных эпох в истории Китая.

В плане культуры и истории Евразии дело выглядело так, как будто в темной комнате внезапно зажегся свет. Значение новой империи было столь велико, что о ней узнали даже в далеком Средиземноморье. Феофилакт Симокатта‹‹27››, последний историк поздней Античности, живший в Константинополе, примерно в 630 г., накануне арабских завоеваний, писал о воссоединении Китая: «Еще в наши времена, когда ромейский трон занимал Маврикий, племя черноодежных [северян] напало на носивших красную одежду [южан]; переправившись через реку [Янцзы], оно вступило с ними в бой и затем, оставшись победителями, захватило власть над всей этой страной»[35].

Феофилакт также приводит сведения о географии и культуре Китая, которую излагает согласно представлениям своего времени. Он описывает Китай как великое царство, где «поклоняются идолам, но законы справедливы, и жизнь исполнена добродетели», и где верховный правитель «называется таисан, что на эллинском языке означает „сын бога“»[36]. Это первый случай, когда западный источник упоминает китайского императора — Тай-цзуна, правившего в империи Тан, — по имени. Трудно было бы найти более подходящую фигуру. Тай-цзун был одним из великих исторических персонажей VII в., деятелем динамичной и целеустремленной эпохи. Танский Китай простирал свое влияние в Центральную Азию, следуя по Шелковому пути вдоль цепочки оазисов и сигнальных башен. Во времена Хань здесь лишь эпизодически присутствовали китайские гарнизоны, но теперь эти земли стали западными провинциями Китая. Распространившись на запад вплоть до Аральского моря и пустыни Каракумы, а на юг до Вьетнама и северной части Корейского полуострова, империя Тан представила новый модус китайской истории: первую для нее эпоху космополитизма.

Глава 6. Славная эпоха Тан

В VII в. н. э. в истории Китая произошел осевой сдвиг. В китайскую цивилизацию влились новые элементы, пришедшие из иных культур — с Ближнего Востока, из Персии, Центральной Азии, Индии. Япония тоже вовлекалась в китайскую орбиту. Монархи правившей в империи Тан династии Ли расширили границы китайского государства до невиданных прежде размеров, которые удастся превзойти лишь в XVIII в. Продолжая административные реформы своих суйских предшественников, владыки Тан построили централизованное государство, которое обладало собственной почтовой системой, а также разветвленной сетью дорог и каналов, связывающих столицу с отдаленными провинциями на западе и северо-востоке. Культурные свершения эпохи, которыми были отмечены искусство, литература и история, казались несравненными, а пронизанная человечностью и самопознанием поэзия Тан, сопереживающая миру и человеку, до сих пор считается вершиной китайского стихосложения. На фоне многочисленных иностранных заимствований, сделанных благодаря открытости Тан внешним влияниям, появление в Китае буддизма повлекло, вероятно, наиболее глубокие и долгосрочные последствия. Вместе с буддизмом в страну хлынули товары, идеи, искусства, философские и духовные концепции. Они проникали по морю и по суше, но главным маршрутом оставался Шелковый путь, идущий из Центральной Азии и Индии. И здесь новую главу нашего повествования открывает одна из самых знаменитых фигур в истории Китая. Человек, о котором пойдет речь, был монахом; звали его Сюань-цзан‹‹1››.

Летом 632 г. одинокий китайский странник, посещавший горный монастырь Джайендра Вихар, смотрел на зеленеющую внизу Кашмирскую долину, голубую гладь ее озер и сверкающие над ней снежные вершины Гималаев. Своей внешностью этот молодой человек производил сильное впечатление даже на соотечественников-китайцев, поскольку ростом он был под два метра. На нем был простой коричневый плащ из шерсти с широким поясом и, вероятно, дополнительной подкладкой — ведь даже летом в Кашмире довольно прохладно. В то время нашему герою было 28 лет; его умные глаза блестели, а красивое лицо было обветрено долгими странствиями по пустыне. Молодой человек отличался изящной и благородной наружностью; люди нередко оборачивались, когда он проходил мимо, поражая их своим «ясным и целеустремленным взглядом». Неменьшее впечатление он производил и в беседе. С детства обучаясь в качестве буддийского послушника в Лояне, Сюань-цзан был не по годам развит, его голос был «чист и звонок», а речь изысканна. Прекрасное знакомство с интеллектуальными тонкостями идеалистической философии буддизма и его различных школ, тексты которых он осваивал в оригинале, поражало и восхищало старых кашмирских монахов. В сочетании с «необычной мягкостью манер» все это заставляло даже правителей искать его общества.

Почти двадцать лет Сюань-цзан мечтал об Индии. Он родился в деревне недалеко от Лояна; в дни храмовых ярмарок и праздников его семья посещала находившийся неподалеку буддийский монастырь Белой лошади, а воспитывали мальчика на сказочных легендах, рассказывавших о том, как за 500 лет до его рождения буддизм впервые проник в Китай‹‹2››. Особенно увлекательной ему казалась история о сне ханьского императора, которому