явился странный человек «ростом в три с половиной метра и с золотистой кожей, сияющую голову которого обрамляли солнце, луна и звезды». Придворные астрологи и прорицатели тогда объявили, что золотой гость прибыл с запада, и, вероятно, это не кто иной, как сам Будда. Император был очарован и отправил целую экспедицию на поиски дополнительных сведений о пришельце. Группа из восемнадцати придворных и ученых, сопровождаемая челядью, выехала на запад, миновала сторожевые и сигнальные башни, расположенные у предела ханьской Великой стены, и двинулась дальше, следуя через оазисы по кромке великой пустыни Такла-Макан. Наконец в одном монастыре в Афганистане они повстречались с двумя индийскими монахами, которые согласились вернуться вместе с ними в Китай. Они въехали в Лоян на двух белых конях, везя с собой мешки с рукописями и драгоценными реликвиями, и обосновались в месте, позже названном пагодой Белой лошади. Там они сделали перевод на китайский язык первого буддистского текста — «Сутры 42 глав», которая с тех пор заняла совершенно особое место в сердцах китайских буддистов. Когда индийские монахи умерли, их похоронили в монастыре: могильный курган, окруженный небольшим садом, стоит до сих пор. Это был не первый случай культурного обмена между Индией и Китаем, но именно с этого момента диалог двух цивилизаций становится непрерывным.

Сюань-цзан вырос на подобных историях. Серьезный и прилежный ребенок, он по примеру старшего брата тоже обратился в буддизм. Однако в возрасте чуть меньше двадцати его будущее было омрачено крушением империи Суй. Китай погрузился в хаос, «Суй потеряли императорскую власть, и государство пришло в смятение; повсюду пылали мятежи и царил голод, — вспоминал он. — Законного правительства не было, войска везде подняли оружие… Книги Конфуция и священные свитки Будды оказались забыты, потому что каждый был занят войной». Вокруг Лояна сложилось особенно отчаянное положение. Зимой 618 г., когда голод стал невыносим, в окрестностях его родной деревни уже ходили ужасные слухи о людоедстве. Подобно множеству других беженцев, Сюань-цзан вместе с братом спаслись, бежав через горы в Чэнду. Там он продолжил свои ученые занятия. Но чем шире становились познания юноши, тем четче делалось понимание того, что для истинного постижения буддийской традиции ему необходимо обратиться к исходным текстам. А этим можно было заняться только в Индии.

В то время танские войска под началом императора Тай-цзуна сражались с врагами далеко на северо-западе страны, и китайцам было запрещено выезжать за границу, хотя торговцы из Центральной Азии, Согдианы и Тибета, имевшие нужные документы, могли пересекать ее беспрепятственно. В апреле 629 г., пользуясь дружеским расположением стражников-буддистов, Сюань-цзан смог пробраться через Ганьсу и Цинхай, миновать перевал Юмэнь — «ключ к западным границам» — и достичь Турфана. Там молодому страннику помог местный правитель, снабдивший его рекомендательными письмами на согдийском языке и одаривший тканями и ценными вещами, которые можно было бы по пути обменивать на деньги. Следуя на запад вдоль гор Тянь-Шаня, он прошел по краю пустыни Такла-Макан, где чуть было не расстался с жизнью, проведя пять кошмарных дней и четыре ночи в муках жажды: он нечаянно пролил свой драгоценный запас питьевой воды. В дороге Сюань-цзан пережил множество других приключений и не раз оказывался на волосок от гибели. Из беды его выручали не только дерзость и отвага, но и природное обаяние. Проходя через территории нынешних Кыргызстана и Узбекистана, находящиеся под тюркской властью, он опирался на благосклонность местных правителей, которые помогали ему добираться от одного караван-сарая к другому. От Самарканда он повернул на юг, пересек отроги Памира, прошел через ущелье Железные ворота у Дербента и спустился к паромной переправе через Амударью (Окс) у Термеза.

В те времена Афганистан еще оставался оплотом буддизма, хотя после вторжений гуннов в конце V в. многие поселения, которые миновал Сюань-цзан, лежали в руинах. В конце апреля 630 г., преодолев горы Гиндукуша, он вышел на плодородную равнину Бамиана, где в розовом песчанике скал еще в кушанскую эпоху были вырублены знаменитые гигантские статуи Будды‹‹3››. Наиболее крупная из них была самой большой статуей стоящего Будды в мире, достигая 55 метров в высоту. В то время Учитель представал перед взором путешествующих во всей своей славе: в огромных кушанских сапогах, багрово-красном одеянии и длинной голубой мантии. Его белое как мел лицо, черные волосы и узел на макушке головы составляли завораживающий образ, словно приглашая Сюань-цзана в новый для него мир.

Бамиан был оживленным перекрестком Азии — местом, где встречались эллинистические, центральноазиатские и индийские культурные традиции. Здесь прошел Александр Македонский, который основал греческие города с их агорами и гимнасиями на реке Окс и в Кабульской долине. Какое-то время Сюань-цзан провел в монастыре школы Махасангхика — одного из двух направлений традиционного буддизма. В здешней библиотеке хранились тексты, восходящие к истокам буддизма махаяны и созданные в кушанскую эпоху, в II–III вв. Недавно в ходе археологических раскопок были обнаружены тексты на бересте и пальмовых листьях, хранившиеся в этом собрании. Это древнейшие дошедшие до нас рукописи, посвященные учению Будды, — своего рода «буддийские свитки Мертвого моря»[37]. Некоторые из них прежде были доступны лишь в китайских переводах, а другие и вовсе не были известны. Возможно, эти артефакты способны передать нам хотя бы часть того волнения, которое испытал Сюань-цзан, когда смог увидеть их и прикоснуться к ним. Это было предвкушением чудес, ожидавших его впереди.

Покинув Кабульскую долину через Хайберский проход, Сюань-цзан оказался в центральных областях Гандхары‹‹4››. Здесь сформировалась самобытная, сказочно богатая художественная традиция, представляющая мифические жизнеописания Будды, в которой соединялись и смешивались греческие, персидские и индийские мотивы и символы. Например, Будда нередко представал одетым в греческую тогу — в образе, который сегодня известен во всем мире. В Пешаваре Сюань-цзан насладился созерцанием знаменитых объектов паломничества: священного дерева, храма в честь принадлежавшей Будде чаши для подаяний и гигантской ступы, возведенной кушанским царем Канишкой‹‹5›› — современником римского императора Адриана. Достигавшая высоты почти 120 метров, ступа была первейшим чудом буддийского мира. Ее огромный постамент занимал около 30 квадратных метров и был уставлен скульптурами, а отполированные медные сферы ослепительно сверкали на солнце. С верхушки, подобно хвостам дракона, свисали шелковые флаги — самый большой из них, по преданию, был даром ханьской императрицы. Это была «высочайшая из всех башен на земле».

Дальше Сюань-цзан двинулся по маршруту, который позднее станет известен под названием Великий колесный путь. Он пересек реку Инд и вышел на равнины Индии. К концу 630 г. он смог достичь Кашмира. Эта долина, где располагались более ста