Мать Элиана посмотрела на меня, на Кайла, который материализовался за моей спиной с очень нехорошим выражением лица, на Ягу, которая выглянула из кухни с клюкой наперевес, на Теодора, который шагнул вперёд с угрожающим видом. И вылетела вон, увлекая за собой мужа.

Элиан обнял Иви.

— Всё хорошо, — сказал он. — Они привыкнут.

— А если нет? — спросила она.

— Тогда у нас будет своя семья, — ответил он. — Ты, я и наши дети.

Иви уткнулась ему в плечо и заплакала живыми слезами.

Свадьбу назначили через месяц. За это время нужно было успеть всё — подготовить кофейню к торжеству, сшить платье для Иви (специальное, с прорезями для крыльев), пригласить гостей, пережить ещё тысячу мелких проблем.

Элиан помогал ей во всём. Они были неразлучны, он приходил утром, уходил вечером, и всё это время они проводили вместе. Я смотрела на них и улыбалась.

Родители Элиана всё-таки присмирели. Через неделю после скандала они пришли снова, но молча, без криков. Мать протянула Иви старинную брошь.

— Семейная реликвия, — сказала она сухо. — Носи.

Иви расплакалась и бросилась её обнимать. Мать сначала напряглась, потом вздохнула и обняла в ответ.

— Ладно, — сказала она. — Будем семьей.

Вечером, когда кофейня закрылась и все разошлись по комнатам, я вышла на крыльцо. Села на ступеньки, обхватила колени руками и уставилась на звёзды. Они здесь были другими — ярче, крупнее, и Млечный Путь тянулся через всё небо толстой светящейся полосой.

Кайл вышел следом. Сел рядом.

Мы сидели так долго, слушая ночные звуки. Где-то лаяли собаки, вдалеке прозвенел колокол, ветер шелестел листвой в саду.

— Я не простила тебя до конца, — сказала я наконец.

Кайл замер. Я чувствовала, как напряглось его тело, как перестал дышать.

— Я знаю, — ответил он тихо.

— Ты не знаешь, — я повернулась к нему. — Ты не знаешь, каково это — бояться, что в любой момент всё может рухнуть. Что ты снова устанешь, снова разозлишься, снова решишь, что я не та, кто тебе нужна. Этот страх сидит во мне глубоко, Кайл. И я не знаю, как от него избавиться.

Он молчал долго, потом взял меня за руку. Его ладонь была горячей, чуть влажной, пальцы слегка дрожали.

— Я не могу вернуться в прошлое и всё исправить, — сказал он. — Я не могу стереть ту боль, которую тебе причинил. Но я могу обещать тебе одно: каждый день, каждую минуту я буду доказывать тебе, что я не уйду, не передумаю. Ты моя истинная пара, и без тебя я — ничто.

Я смотрела в его глаза, в которых горел золотой огонь. На его руки, которые сжимали мою ладонь так, будто боялись отпустить.

И впервые за долгое время я почувствовала, что страх отступает. Не уходит совсем, но отступает, давая место чему-то другому. Чему-то тёплому и светлому.

— Мне нужно время, — сказала я.

— У нас есть время, — ответил он.

***

Посреди всей этой суеты, когда Иви металась между портнихой и флористом, а мы с Линой едва успевали обслуживать посетителей, в кофейне появился мой брат, Корвин.

Я как раз разносила заказы, когда дверь открылась и вошёл мой дражайший братец, которого я не видела с того самого дня в суде. Он был один, без родителей, и выглядел... странно. Не злым, не надменным, как обычно, а скорее растерянным.

— Карина, — сказал он, подходя к стойке. — Можно поговорить?

Я поставила поднос, вытерла руки и кивнула. Мы прошли в отдельный кабинет на втором этаже, сели друг против друга. Лина принесла кофе и исчезла.

— Я слышал, у тебя всё хорошо, — начал он, глядя в чашку.

— Хорошо, — подтвердила я. — А у тебя?

— Не очень, — признался он. — Чайная лавка... в общем, дела идут неважно. После того как ты открылась, клиентов поубавилось.

— И что ты хочешь от меня? Чтобы я закрылась?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу... я хочу нанять бариста из столицы.

Я подняла бровь. Вот это поворот.

— Ты серьёзно?

— Да, — он поднял на меня глаза. — Я понимаю, что мы с тобой не ладили. Что родители вели себя... неправильно. Я не хочу быть с тобой в ссоре. Хочу честной конкуренции. Если твой кофе лучше — значит, я буду учиться. Если мой окажется не хуже — значит, люди будут выбирать.

Я смотрела на него и видела, что он говорит искренне.

— Здоровая конкуренция — это хорошо, — сказала я. — Пусть будет.

Он кивнул, допил кофе и ушёл. А я осталась сидеть, думая о том, что даже в этой семейке, кажется, есть проблески надежды.

Позже я пришла в заведение к своему брату — чисто из любопытства. Оно оказалось симпатичным, светлым, с хорошей мебелью и приветливой девушкой-бариста. Кофе она варила неплохо, чувствовалось, что училась старательно.

Корвин стоял у стойки, нервничал, поглядывал на меня. Я подошла, заказала чашку, попробовала.

— Неплохо, — сказала я честно. — Но пенка могла бы быть попышнее, а зерна пережарили слегка. Горечью отдаёт.

Корвин выдохнул с облегчением, как мне показалось.

— Буду работать, — сказал он. — Спасибо.

С тех пор мы существовали в режиме здоровой конкуренции. Иногда его клиенты приходили ко мне, иногда мои — к нему. Мы не враги, скорее... соперники, которые уважают друг друга. Иногда он заходит вечером, выпить кофе и поговорить. Иногда я захожу к нему — проверить, как дела.

Родители, узнав об этом, сначала пытались скандалить, но быстро поняли, что их мнение никого не интересует. Мать ещё пару раз приезжала с претензиями, но я выставляла её за дверь быстро и без лишних слов. Отец вообще перестал появляться — кажется, ему было стыдно.

Глава 28. Драконы

Утро началось с того, что Лина ворвалась в мою комнату без стука. Я как раз закончила приводить себя в порядок.

— Леди! — закричала она. — Леди, там... там...

— Кто?

— Родители! Не ваши — его! Драконьи!

Я замерла. Потом вскочила и побежала вниз.

В холле стояли двое. Женщина в идеальном тёмно-синем платье с высоким воротником, с идеальной причёской и таким выражением лица, будто она только что проглотила лимон и теперь пытается сделать вид, что ей всё