кто напишет записку с похвалой её выпечке, получит пирожок в подарок, посетители написали так много, что не хватило бумаги.

Яга сидела на кухне, делала вид, что ей всё равно, но я замечала, как она прислушивается, когда Тиана читает ей записки вслух.

— «Пирожки с капустой — объедение», — читала Тиана. — «Нигде таких вкусных не ел». «Бабушка Яга, вы волшебница». «Спасибо за уют и тепло».

— Ерунда, — ворчала Яга, мешая тесто. — Пишут всякое.

Но глаза у неё блестели, а к вечеру она стала почти материальной.

Глава 23. Семья

Прошло ещё два месяца.

Кофейня процветала. Мы расширились на второй этаж полностью, наняли трех помощниц — молоденьких девушек из бедных семей, которых Лина обучила всему за неделю. Теперь я могла позволить себе не стоять за стойкой, а просто сидеть в углу и наблюдать, как работает моё маленькое королевство.

Призраки становились всё плотнее с каждым днём и могли выходить из усадьбы всё дальше и дальше. Иви таскала цветы, расставляла чашки. Посетители к ней привыкли и уже не вздрагивали, когда фея здоровалась с ними настоящими объятиями.

Теодор играл каждый вечер с желающими, и его слава как непобедимого игрока разнеслась по всему городу. Иногда к нему приезжали специально из других кварталов, чтобы сразиться с легендарным призраком.

Яга гремела кастрюлями почти как живая. Её пирожки стали легендой — за ними приезжали даже из столицы. Она ворчала, что ей мешают работать, но я видела, как она довольно улыбается, когда очередной посетитель просит добавки.

Я заметно округлилась. Живот рос, ребёнок шевелился, и я часто сидела вечерами, положив на него руку, и слушала, как маленькое существо внутри меня толкается и ворочается. Кайл практически жил в усадьбе — помогал, заботился, приносил продукты, но не требовал ничего взамен.

Мы не говорили о нас. Не говорили о будущем. Просто были рядом — и этого, как ни странно, было достаточно.

Я оглядела их всех. Лина, уставшая, но счастливая, доедала борщ и улыбалась чему-то своему. Тиана, которая за эти месяцы расцвела и похорошела, переглядывалась с молодым магом, что сидел за соседним столиком — он приходил каждый вечер, и я подозревала, что не только ради кофе.

Иви, сияющая, почти настоящая, щебетала о своём новом проекте — «свиданиях при свечах», которые пользовались бешеным спросом. Теодор, важный и довольный, читал свежую газету и комментировал политические новости. Яга, как всегда невозмутимая, гремела посудой, но я видела, как она довольно щурится.

И Кайл. Сидел рядом, молчал, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела.

— Я хочу сказать вам всем спасибо, — начала я, и они замолчали, уставившись на меня. — Лина, ты была со мной с первого дня, когда я очнулась в этом теле. Ты верила в меня, когда никто не верил. Ты помогала, не жалея себя.

Лина всхлипнула и уткнулась в плечо Тианы.

— Тиана, ты пришла, когда мне нужна была помощь. Ты восстанавливала дом своей магией, ты верила в меня, ты стала мне сестрой.

Тиана улыбнулась сквозь слёзы.

— Теодор, Иви, Яга, — я повернулась к призракам. — Вы приняли меня, хотя я была чужой. Вы работали, не покладая рук, вы верили в наше общее дело. Вы стали мне ближе, чем многие живые люди.

Иви подлетела и обняла меня. Теодор церемонно склонил голову. Яга крякнула и отвернулась, но я видела, как она утирает глаза.

Кайл взял меня за руку под столом. Я не отдёрнула.

Глава 24. Утро чудес

Утро началось с того, что Иви разбудила меня не призрачным шепотом и не своим обычным щебетанием из-под потолка, а самым настоящим прикосновением. Я почувствовала, как чья-то рука трясёт меня за плечо, и открыла глаза.

Иви сидела на краю кровати. Сидела по-настоящему — я видела, как матрас прогнулся под её весом. Она улыбалась во весь рот, и от этой улыбки у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — сказала она, и голос её звучал обычно, без призрачного эха. — Я почти живая!

Я села на кровати, протерла глаза. Крылья за спиной Иви переливались настоящими цветами, а не призрачным свечением — розовым, голубым, золотым. На щеках играл румянец, глаза блестели.

— Иви, — выдохнула я. — Ты...

— Я могу тебя обнять! — она бросилась мне на шею, и я почувствовала её руки — тёплые, настоящие, крепко сжимающие мои плечи. — Чувствуешь? Я настоящая!

Я обняла её в ответ и расхохоталась от счастья.

Внизу уже слышались голоса — Теодор спорил с Ягой о чём-то и спорил он не призрачным эхом, а самым обычным голосом. Я слышала, как он стучит кулаком по столу, и стол издаёт глухой, увесистый звук.

Я накинула халат и сбежала вниз.

Теодор стоял у стойки, опираясь на неё рукой. Рука не проходила сквозь дерево, а лежала на поверхности, и под его пальцами виднелись едва заметные вмятины. Фрак его был тёмно-синим, с серебряным шитьём, и сидел идеально. Волосы, раньше бесцветные, теперь отливали черным с проседью на висках. Он повернулся ко мне, и я увидела его глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с живым блеском.

— Доброе утро, Карина, — сказал он, и голос его звучал низко и спокойно. — Похоже, мы сделали это.

Яга тоже изменилась, её клюка твёрдо стучала по полу, на щеках горел румянец, а глаза смотрели живо и ясно. В руках она держала сковороду с яичницей, от которой шёл такой запах, что у меня рот наполнился слюной.

— Садитесь завтракать, — скомандовала она. — Чего встали? Еда стынет.

Мы сели за стол — я, Иви, Теодор, Яга. Тиана спустилась на шум и тоже присела рядом. Лина, уже привыкшая ко всему, спокойно накрывала на стол, будто каждый день завтракала с бывшими призраками.

Я смотрела на них и не верила своим глазам. Иви намазывала масло на хлеб и ела. Теодор пил кофе из настоящей чашки. Яга резала яичницу ножом, и нож звенел о тарелку.

— Вы живые, — сказала я.

— Вкусно, — сказала Иви с набитым ртом. — Я чувствую вкус! Настоящий вкус!

День пролетел как в тумане. Призраки — уже не призраки — ходили по кофейне, трогали вещи, удивлялись каждому пустяку. Иви целый час простояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Теодор полдня провёл в библиотеке, перебирая книги и вдыхая запах бумаги.