Михаил Ильич почесал изрядно поседевшую за ночь бороду:

– Мне показалось, я кого-то видел между деревьев. Может, со страху почудилось. Но мы тоже без помех скрылись.

– Божечки, куда мы теперь? Хоть чей-то дом уцелел? – бледная измученная Улька едва шевелила губами от усталости.

– Проверим, как утрясётся, – Таран стянул перчатку и почесал зудящую ладонь, – молодец Куница, хорошую точку для стрелки вспомнила.

Юлька перешагнула через опрокинутый стул с порванной дерматиновой обивкой. На бетонном полу валялись шприцы и блистеры от каких-то таблеток, в дальнем углу лежала прожжённая фуфайка, от неё несло мочой и тухлой рыбой.

– Да, чудное место. Я тут и не была никогда, только вывеска нравилась, когда мимо проезжала.

– Где мама? Почему их до сих пор нет? Почему??? – всхлипнула Лиза.

Сестры Ложкины разрыдались одновременно. Михаил Ильич попытался их как-то утешить, но вышло не слишком убедительно. Оставалось ждать и прислушиваться к каждому шороху. Так прошел час, второй и третий. За всё время по трассе проехала лишь пара машин да мотоцикл.

У Витьки первого закончилось терпение. Бобёр-младший поднялся и перекинул через плечо ремень карабина:

– Я пошел искать. Осмотрюсь вокруг «Весны», потом их маршрутом двину. Батя сказал про водонапорную башню, проверю её и хутор.

– Я с тобой, – оживилась Улька, – я тут с ума сойду пока жду.

– Даже не думай.

Сашка встал с рюкзака и подтянул штаны:

– Поддерживаю, идём.

Но Витька снова замотал головой, один в один как отец:

– Хочешь оставить трех девчонок на одного Историка? Без обид, Михаил Ильич, но вы – не лучший стрелок из нас. Вам напарник нужнее, чем мне. Сейчас главное – незаметность, Таран. От меня меньше шума, чем от нас двоих. Согласен?

Всем пришлось смириться с доводами. Против логики не попрёшь. Даже Швец признавал, что Витька в этом деле ловчее его и остальных вместе взятых. В совместных вылазках за «консервами» он всегда был главным, чуял опасность издалека, а если что-то шло не по плану, то никогда не паниковал. Эпидемия превратила вчерашнего хулигана в отличного разведчика.

– Мы ждем до вечера. Если не вернешься, я за тобой пойду, – предупредил Историк, – осторожней там, на рожон не лезь.

Бобёр-младший только ухмыльнулся на этот совет и отправился к посёлку. Шел он долго, со всеми предосторожностями. Даже с карабином в руках Витька чувствовал себя слишком уязвимым перед новым противником. Вчера их застали врасплох, перехитрили, и если бы не отец, то перебили бы как уток на болоте.

Под ногой что-то хрустнуло. Бобров посмотрел вниз – кости, тонкие и дочиста обглоданные. Всё, что осталось от чьей-то кошки. Витька сбавил шаг, организм требовал перекура, отвыкание от вредной привычки шло болезненно, но другого пути не было, сигареты закончились.

Земля за поселком, которую он знал вдоль и поперек, теперь показалась чужой и неприветливой. Вот и озеро, где мирно плавали прикормленные карпы, Бобёр-младший медленно пробрался между деревьев, а когда они закончились, укрылся в высокой траве. Еще чуть-чуть. Вокруг так тихо и спокойно, предательски спокойно. Открытая поляна позади. Теперь можно выдохнуть и осмотреться.

Для поста наблюдения он приметил дом на самой окраине. Тут раньше жила странная семья – мужик с бабой средних лет, без детей. Они ни с кем не общались, и соседи прозвали их сычами. Огонь добрался и сюда, «сычовская» крыша сгорела, но стены из газоблока еще держались. Витька пробрался внутрь, поднялся по бетонной лестнице на второй этаж и замер у оконного проёма.

Он долго разглядывал дымящиеся развалины своей хаты на соседней улице. Рядом чернели закопчённые стены Сашкиного дома. Погиб и «скворечник», превратившись в золу вместе со старым дубом. Ветер гонял серый пепел по дороге точно первый снежок. Захудалая облезлая собачонка что-то вынюхивала возле забора, уже не опасаясь получить пулю между рёбер.

«Весна» опустела. Поджигатели уничтожили почти весь посёлок и скрылись бесследно. Тени удлинились. Витька успел добраться до водонапорной башни раньше заката, заметил примятую траву и несколько сломанных веток на кустах.

«Они тут были. Это метки для меня. Так, куда бы я пошел на месте бати? Стоп, а это что?!»

В круглой стальной башне, на высоте пары метров зияло пулевое отверстие. Бобров пригляделся, на широком лопухе темнело бурое пятно.

«Кровь. Они их догнали, отец утянул погоню за собой. Только чья это кровь? Может, батя им засаду устроил? Или не успел…»

Витька пошарил глазами по траве, заметив еще несколько капель. Он направился по следу и тот привел его к разгадке. Худшие опасения подтвердились. Отец лежал на спине, поджигатели ранили его в ногу и живот, а затем добили контрольным между глаз.

Сын упал на колени перед окоченевшим телом:

– Я отомщу. Клянусь, отомщу за тебя. Узнаю, вычислю, из-под земли этих тварей достану!

Он заплакал второй раз в жизни на своей памяти. Витька кусал до крови запястья и в бессильной злобе лупил кулаками по земле. Вчера они даже не попрощались.

Бобров просидел возле отца до самой темноты, вспомнив их первую рыбалку, поход в горы, то счастливое солнечное утро, когда батя подарил ему воздушного змея. Много всего всплыло в памяти, Тарас Романович был жестким отцом, но другого Витька никогда бы не пожелал. Когда оцепенение спало, он поднялся и огляделся:

«Что с тётей Леной? К „Заре“ она не пришла, а вдруг…»

Слабая трепещущая надежда промелькнула в мыслях Боброва. Витька направился к хутору, ради которого когда-то давно и поставили эту водонапорную башню. Никто уже не помнил названия, все называли его просто Хутор. Зачах он еще до эпидемии, теперь некоторые хаты стояли полностью увитые плющом, другие заросли сорняками чуть ли не под крышу.

Витька надеялся найти Ложкину среди этих развалин, но наткнулся только на трех здоровенных крыс. Зубастых грызунов он опасался даже больше, чем собак, поэтому быстро отступил. Зато разжился досками для погребального костра, разломав поваленный забор.

Яму рыть было нечем, да и батя в разговорах всегда против могилы высказывался. Они и мамку поэтому кремировали. Прошло пять лет как её не стало, а сейчас казалось, что все пятьдесят.

Огонь обнял тело извивающимися щупальцами. Витька знал, что от запаха жареного мяса у всех падальщиков в округе потекли слюнки, и скоро рядом засверкают голодные пасти. Поганая перспектива – оказаться в такой компании, особенно ночью. Но он не мог позволить растащить тело отца на куски. Когда пламя превратило плоть в пепел, Витька засыпал кости землей. На поляне рядом с башней остался лишь небольшой холмик. Теперь никто не будет делить их на «младшего» и «старшего». Бобёр остался один.

Глава 17. Община

Поиски Елены Ложкиной продолжались два дня. Таран и Витька оббежали всю округу, заглянули под каждый куст, но безрезультатно. Ни тела, ни останков, ни обрывков одежды. Ничего. Улька и Лизка ревели поочередно, но постепенно свыклись с мыслью, что могут больше никогда не увидеть мать.

Погорельцы не рискнули возвращаться в «Весну» и нашли временное убежище в заброшенном доме на краю ближайшей станицы. Из чистых тут осталось лишь с десяток алкашей, пара выживших из ума стариков да несколько мужиков, которые держались обособленно. Внятной помощи от них добиться не удалось. Про пожар никто не слышал, а если и слышал, то помалкивал. Хватало и чесоточников – убогих бродяг в рваных лохмотьях, шнырявших по хатам в поисках крошки хлеба.

– Она жива, я чувствую, – в очередной раз прошептала Улька, глядя, как на темнеющем небе проявляются первые звезды.

Лиза с обреченным видом уставилась на свои грязные ногти:

– А мне везде поджигатели мерещатся. В каждом человеке.

– Это кто-то из местных, – согласился Таран, – мы никому не можем доверять.

– Тогда как узнать что с мамой?

– Если они и вправду хотели взять нас живьём, а не тупо выманить и расстрелять, значит, её похитили. Вопрос, с какой целью? Поймем цель – быстрее найдем этих козлов, – Витька вертел в руках нож,