рукавами и черных тряпочных перчатках. Рядом шагал её муж с младенцем на руках. Плотно запеленованный ребенок крепко спал, и отец бережно прижимал его к широкой груди. За плечами мужика покачивался внушительный рюкзак.

В кювете по правой стороне показался обгоревший остов машины. Через сотню метров они заметили «Приору» со спущенными колесами и разбитым лобовым стеклом.

– Гиблое место, – вполголоса заметил мужчина.

Девушка промолчала. Она с опаской вглядывалась в каждый куст, предчувствуя опасность. Следующий километр прошли спокойно, а затем дрожь охватила юное тело с такой силой, что пришлось схватиться за плечо спутника.

Серая «Крета» стояла на прежнем месте. Береза, в которую она въехала крылом, переломилась пополам и жалобно шуршала завядшими листьями.

– Это здесь…, – пролепетала Настя.

Жека еще плотнее прижал к себе свёрток с «ребенком»:

– Понял. Спокойнее.

Они миновали покореженную машину. Где-то в стороне залаяла собака, ветер с шумом пролетел над кронами, потянуло запахом гниющего мяса.

В этот раз маньяки не стали нападать внезапно из засады, а, точно издеваясь, уверенные в своей безнаказанности и быстрой победе над легкой добычей, спокойно вышли на дорогу. Безухий, поигрывая томагавками, преградил путь. Одновременно, метрах в пятидесяти позади, возник беспалый, отрезая возможность к отступлению.

«Опричники на сцене. А где же сам предводитель?».

Шаман появился из-за толстого старого тополя, ружьё он держал небрежно, почти не целился, скорее, просто обозначал им свою власть.

– Что вам надо? У нас нет ничего ценного, мы чистые, – крикнул Жека заготовленную фразу.

Маньяки приблизились, сжимая добычу в кольцо. Все трое уставились на маленький драгоценный сверток в руках мужика. Верхняя губа Шамана чуть приподнялась, обнажив ряд железных зубов, он облизнулся, огласив округу хриплым каркающим смехом.

«Младенец… дитя… Черный Бог обрадуется…, Черный Бог любит деток. Очищение…»

Но тут потрошитель перевел взгляд на девушку. Почти всё её лицо закрывал плотный синий платок, поверх которого злобно блестели глаза. Брови Шамана подозрительно изогнулись.

Кулаков понял, что тянуть больше нельзя. Кукла-обманка полетела на асфальт, а из пелёнок возник пистолет. Первым выстрелом Жека угодил в ружьё, расколов деревянный приклад в руках главаря. Кулак прицелился в голову, но вторая пуля лишь чиркнула по щеке потрошителя. Он схватился за лицо и попятился к обочине.

Свита Шамана кинулась защищать вожака. Томагавк мелькнул в воздухе, Жека оттолкнул Настю и сам едва успел пригнуться. Присев на колено, он тут же надавил на курок. Хлоп. Безухий схватился за живот, и кровь тонкой струйкой потекла на асфальт.

– Минус один, – Кулаков переключился на ублюдка с отрезанными мизинцами. Вместо того, чтобы спастись бегством, он полетел с ножом в атаку.

– Очищееееееение! – завопил одинокий голос на пустынной трассе. Но к его кличу никто не присоединился.

«Слабоумие и отвага….», – Жека взял смертника на прицел, но его опередили. Из-за кустов громыхнула автоматная очередь и беспалый сразу превратился в безмозглого. Впрочем, он всегда им был. Содержимое черепа серыми ошметками разлетелось в стороны и смешалось с дорожной грязью.

– Настю прикрой. Я за третьим, – крикнул Жека, скинул рюкзак и пустился вдогонку за Шаманом.

Главарь, как ему и положено, оказался гораздо смышленее подручных. Оставшись без ружья, он живо сообразил, что пора делать ноги. Героическое самопожертвование «опричников» позволило выиграть время, и к тому моменту как с ними покончили, татуированный успел порядком оторваться. Он отлично знал эти места и подготовил запасной план на подобный случай.

Хирург, Настя и Кочерга прождали больше получаса, прежде чем Жека вернулся. Запыхавшийся, потный, с красными от веток царапинами на лице и шее, он вышел из леса с видом волка, который гнался за зайцем, но упустил добычу.

– Слинял. Быстрая тварь. Не попал по нему.

Тела безухого и беспалого оттащили подальше от дороги и свалили в кустах. Славный ужин для собак. Операция прошла как по нотам, потрошителей разгромили, но без трупа главаря победа казалась не полной.

– Два из трех. Мы выполнили план на шестьдесят шесть процентов, но будем считать, что проблема решена, – резюмировал Хирург.

– Да хрен его знает. А если этот чёрт отомстить захочет? – Кочерга озирался всё еще с опаской, – маньяки – суки мстительные. Мне так кажется.

– Сейчас он заныкается, как лиса в норе. А потом будет искать себе добычу полегче. Да и рожа у него сильно приметная, чтобы долго на одном месте ошиваться. Хирург прав, вопрос закрыт.

– Почти. Я хотел бы взглянуть на их лагерь. Анастасия, проводишь нас? – доктор заботливо коснулся плеча дрожащей девушки.

– Я не пойду… не смогу…

– Ты, главное, покажи, а дальше мы сами.

Настя подняла с асфальта старую безрукую куклу, которая послужила им младенцем. Краска на зрачках давно стерлась, и пупс смотрел в небо «слепыми» глазами. Она провела пальцами по жестким как леска волосам. Пластмассовый лоб треснул. Левая ножка чуть оплавилась. Куклу нашли случайно, на соседнем участке, и Кулаков сообразил, что с ребенком на руках в голову стрелять ему точно не осмелятся. Настя прижала пластикового младенца к себе и заплакала.

«Ты понесёшь в себе нового Бога. ТЫ понесёшь в себе… понесёшь в себе… в СЕБЕ!» – Голос Шамана звучал в голове, погружался в живот, где уже зарождалась отторгаемая ненавистная жизнь, а затем разлетался во все стороны, пробиваясь наружу сквозь сжатые поры.

– Ладно, я покажу, – Настя прошла мимо разбитой дядиной «Креты». На мгновение ей показалось, что внутри сидит Лорд. Она заглянула в салон. Пусто. Даже если кот до сих пор был жив, его ждала незавидная участь. Как и её.

– Лорд… Лооорд, – протяжно позвала девушка. Она тосковала по его наглой хмурой морде, он был тем хрупким мостиком, последним живым существом, который связывал её с прошлым.

– Лооооррд, – крикнула Настя в шелестящую пустоту. Её не торопили. В голове раздалось жалобное «мяу» и она почти поверила, что услышала его собственными ушами, но фантазия не стала реальностью. Лорд пропал бесследно.

Несмотря на провалы в памяти, тропу к лагерю потрошителей Настя не забыла. Тут всё дышало смертью. Каждый листок, травинка, складка на коре пропитались страхом и болью невинных жертв. Расправившись с её семьей, ублюдки не сидели сложа руки.

– Видимо, их бог очень-очень-очень голодная тварь, которая постоянно требует новых подношений, – даже Кулак, повидавший всё на свете, поморщился от жуткого зрелища.

Их встретили три висельника. На деревьях болталась молодая семья – мама с папой и семилетний мальчик.

– Судя по цвету кожи, это произошло относительно недавно, – пробормотал доктор.

– Я хочу найти и похоронить дядю с тётей…, помогите мне, пожалуйста.

Жека и Кочерга прочесали лесок в округе, но не нашли тел. Никого. Ни одного трупа, даже пальца или пряди волос. Хирург указал на яму с золой:

– Они всех сожгли. А пепел, наверняка, в одну яму ссыпали. Твоих мы не отыщем.

Насте пришлось смириться с этим. Болезненные воспоминания вновь нахлынули с новой силой. Она отошла чуть в сторону и присела под деревом. Ладонь случайно коснулась чего-то твердого и холодного. Настя машинально отпрянула. У корней стояла пирамидка из пяти плоских камушков, такие часто от скуки выкладывали туристы на берегу моря. Но для неё эта стопка булыжников стала проклятым символом, который, казалось, только и ждал, когда над ним в смертельной агонии затрепыхается очередное тело. Настя с ненавистью раскидала камни, затем обняла руками колени и прижала их груди.

«Ты понесёшь в себе… в себе… в себе», – навязчивый хриплый голос продолжал измываться над её болезненным рассудком.

– Ты глянь, они не только чистых резали, – Кулак указал на ребенка, – это не родимое пятно, верно? И вот тут, на щиколотке. У мужика тоже на брюхе есть. Девку осматривать смысла нет, и так всё ясно.

– Это зараженные, – согласился Хирург, – моя гипотеза подтвердилась лишь отчасти. Они не конкуренты, они гораздо хуже. Мало удовольствия иметь таких «соседей» под боком.

– Пока эта татуированная тварь дышит, расслаблять булки не стоит, – буркнул Костя.

Жека вытащил нож, отмахнулся от вездесущих мух и перерезал веревку. Отец семейства рухнул на землю.