К счастью, горел заброшенный коттедж на окраине, и пламя пока не угрожало жилым домам. Но порывистый ветер мог запалить соседнюю крышу, а потом перекинуть пожар дальше. Такое уже случалось, когда бродяга-чесоточник забрался на ночлег в пустую хату. Бутылка пойла перед сном, непотушенная папироса – и к утру бедолага стал обугленным шашлыком, превратив в дымящиеся руины еще два дома поблизости.

– В линию строимся! Конвейером передаем! Я – замыкающий, – гаркнул Тарас Романович, натягивая толстые мотоциклетные перчатки.

Пока младший Бобров орудовал ручной колонкой, старший выплескивал воду на горящую стену. Сашка, Юлька, Михаил Ильич, Уля и Лизка, передавали ведра из руки в руки. Первая паника прошла, и все заработали четко и слаженно. Пожар слабел, победа над огнем близилась, как вдруг заполыхало в другом краю посёлка.

– Что за чертовщина?! – крикнул Историк, – теперь у Матвеевых горит!

– Сначала с этим закончим, шевелись, не зевай! – продолжал командовать Тарас Романович.

Но когда через минуту задымился третий дом, всем стало понятно, что проблемы гораздо серьезнее.

– Ой, что же это делается?! – заохала Елена.

– Со всех сторон полыхает! – взвизгнула Лизка.

Историк с Юлькой ошарашено смотрели, как пламя подбирается к их жилищу.

– Поджигают, скоты! Бросай ведра! Витька, дуй домой, рюкзаки наши хватай и все стволы! Остальных это тоже касается!

– Как же это?! Тарас! Ведь погорим все! – взвыла Елена, пятясь спиной к дому Бобровых.

– Рюкзаки! Рюкзаки! Живо! – не унимался Бобёр-старший, первым осознав, что их привычный мир вот-вот рухнет и превратится в пепел.

По его инициативе у каждого рядом с дверью стоял эвакуационный рюкзак: спальник, одежда, набор продуктов на пару дней, лекарства, нож, спички и сухое горючее в непромокаемом пакете. Тарас Романович давно велел подготовить такой «набор выживальщика» каждому соседу для экстренного случая. И вот он наступил.

Как только посельчане снова сбились в одну группу, из темноты сверкнули вспышки выстрелов. Несколько пуль угодили во второй этаж Бобровых. Все упали на траву. Таран отполз к кустам туи и открыл ответный огонь.

– Сашка! Охолонись! Отбой! Слышишь?! Прекрати стрельбу, – рявкнул Тарас Романович, – они запугиваю только. Видишь, как высоко взяли? Экономь патроны…

Через секунду хриплый командный голос, усиленный рупором, перекрыл треск от горящих домов:

– Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками, и никто не пострадает.

Незнакомец замолчал. Полыхающие хаты огромными факелами пылали с четырех сторон. Обезумевшие насекомые неслись к этим гигантским кострам со всей округи. Едкий дым клубился над крышами. Витька натужно закашлял и закрыл рот рукавом.

– Мамочки, страшно-то как, – всхлипнула Улька.

– Пап…, – Куница посмотрела на отца, но слова застряли в горле.

Не дождавшись ответа, противник требовательно повторил свою речь, но в этот раз добавил, что в случае сопротивления все будут уничтожены. Чтобы придать словам вес, невидимые поджигатели сделали дюжину дырок в стене дома и прострелили окно. Осколки стекла со звоном рассыпались в паре метров от Ложкиных.

– Вот что, ребятки. Уходить придётся, но не всем сразу, а мелкими группами, – сказал Бобёр-старший.

– Как уходить? И бросить всё?! – всхлипнула Елена.

Улька попыталась её успокоить, но у самой голос дрожал еще сильнее:

– Мам, бежим, пожалуйста. Брось ты это барахло, другое наживем.

– Саня, разведай, как там за домом, – приказал Тарас Романович.

Юлька проводила друга взглядом, опасаясь, что больше его не увидит.

– У вас две минуты. Выходить с поднятыми руками. Мы гарантируем, что сохраним всем жизнь, – повторил хриплый громкоговоритель.

– В глотке дерёт, выкурят нас отсюда. Давай ты – направо, я – налево, Таран – по центру? С трех сторон вдарим по ним! – Витька рвался в бой, план с бегством его совсем не радовал.

– Не рыпайся, – Бобёр-старший лежал в стороне от остальных, укрывшись за железной бочкой, – они этого и ждут.

Позади зашуршала трава, и Куница облегченно выдохнула. Швец вернулся.

– Вроде никого. Я через забор перелез, на участке пусто, а дальше не видно.

– Молодец, Санек. Теперь слушайте сюды, – Тарас Романович подполз чуть ближе. Делимся на две группы. Витька, ты за Лену с девчонками отвечаешь, вы, соответственно, втроем держитесь.

– Погоди, ты сказал же две группы? А ты в какой? – донеслось из бороды Михаила Ильича.

– Я в крайней. Тут вас прикрою, когда эти твари на штурм пойдут.

– Батя…

– Цыц!

– Ну, батя…

– Цыц, бляха муха, я сказал! Время тратишь только на причитания. Уходите в противоположные стороны. Место выберите, где потом встретитесь под утро.

Но Историк раскритиковал идею товарища:

– Зачем разделяться? Давай, все вместе двинем? Легче будет отбиться. В две машины все поместимся…

– Ильич, они на это и рассчитывают. Толпой нас в мешок загнать хотят. Колеса прострелят – и хана. Надо тихо и ножками. Как мыши в щелку. Понял? Так хоть у кого-то будет шанс вырваться.

– Можно возле кафе «Заря» встретиться. На трассе, помните? Оно же заброшенное сейчас, разбитое, там точно никого нет, – предложила Юля.

– Пусть будет «Заря». Только я с тобой остаюсь, – прошептала Елена, – и ты на меня не цыкай, не маленькая.

– Тьфу! Ты-то куда лезешь?! У тебя две дочки! О них подумай!

– А у тебя сын!

– Да я всё равно списанный. Во мне клещи ползают! Я – так и так покойник, не сегодня так завтра.

Но Ложкина не сдавалась:

– Какой там завтра?! Тебя недавно покусали, люди с этим больше года живут. А за год и лекарство сделать могут. Не спорь, Тарас, не спорь милый, я тебя прикрою.

Затрещал автомат. Кирпичная крошка посыпалась на траву. Время истекло. Бобёр-старший, понимая, что секунда промедления будет стоить всем жизни, смирился:

– Ладно, делимся на три группы. Историк, Юлька и Сашка – тикайте первыми. К озеру бегите, потом полем, убедитесь, что хвоста нет, и тогда – к «Заре».

– Угу.

– Витька, ты с девчонками – в другую сторону, через лес крюка дайте.

– Понял.

– А мы последними уходим, мимо башни водонапорной, а дальше сориентируемся.

Когда первая группа скрылась за домом, Бобровы жахнули из двух столов. Палили наугад, лишь бы прижать врагов к земле.

– Порядок, теперь ваша очередь. Головой за девок отвечаешь.

Витьке захотелось обнять батю, но парень лишь пересёкся с ним взглядом. Поганое чувство, что они видятся в последний раз, не давало покоя.

– Дуй, я сказал! У кафе встретимся, – торопил отец.

Снова пальба. Бочку, за которой минуту назад прятался Тарас Романович, порядком изрешетили. Пуля перебила ствол туи. Звук выстрелов смешался с треском горящей кровли, лопнуло чердачное окно, и раскалившиеся угольки роем красных рассерженных ос взмыли в небо. Припекало со всех сторон. Но старый Бобёр ждал до последнего. Ответным огнем он выиграл еще несколько минут, и только когда пули выбили фонтанчики земли в метре от его головы, решил отступить.

– Ну всё, Ленок. Теперь мы. Отползай, я за тобой. Сейчас только им маленький подарок отправлю, – Бобров дернул чеку и швырнул гранату.

«Весна» полыхала. Пламя перекидывалось с крыши на крышу, ветер подхватывал искры и разносил их повсюду, как старая сплетница горячую новость. Багряные всполохи подсвечивали снизу облака. К утру большая часть поселка выгорела, черные обугленные руины дымились как после бомбёжки.

Рассвело. Таран перебежал четырехполосное шоссе, углубился в поле, заложил небольшую дугу и вышел с обратной стороны кафе «Заря». Он осторожно приблизился к месту встречи, обогнул с тыла, затем крадучись вышел на парковку. Таких заброшек в округе стояло полно. Окна здесь давно выбили, все ценное вынесли, а малолетние анархисты расписали из баллончиков стены внутри и снаружи, в довесок нагадив за барной стойкой. Место это давно не представляло интереса для мародеров. Сашка помахал друзьям рукой.

– Есть сигнал. Чисто, – обрадовался Историк, оторвавшись от бинокля.

– И пусто? – уточнила Юля.

– Пока да, идём.

Вторая группа подошла через полчаса. Сёстры Ложкины в сопровождении Витьки благополучно добрались до бывшего кафе.

– Отца нет?

– Я надеялся, что вы соединились в лесу, – огорченно вздохнул Михаил Ильич, – за вами гнались?

– Мы спокойно ушли, батя прикрыл. Как раз облака луну закрыли, темень