как на пикнике! Эти мрази всё время твердили про какое-то очищение. А я теперь должна родить им нового бога! Поэтому я и пыталась сброситься. Никого я не хочу рождать! Я чесоточная! Я должна умереть!

Мужики замолчали. Даже Люба забыла о ревности и теперь смотрела на гостью с сочувствием. Хирург водил вилкой по столу, аппетит пропал начисто:

– Где это случилось?

– Не знаю. Где-то на дороге. Я ничего тут не знаю, мы просто ехали мимо. Дядя Алик вышел… потом выстрел… его ранили… нас привели в лес. Я видела, как он задохнулся. А тётя… она так долго… они ждали… и потом… она была еще живой… тётя дергала ногами, а тот, самый главный, в татуировках, Шаман, он начал её резать.

Настя перевела дыхание и продолжила, опустив глаза в пол.

– Я ждала, когда меня повесят. Но он передумал. У него такие зубы… железные… страшные… Он избил меня, раздел… он… было так больно… я потеряла сознание… потом всё повторилось… и так целую ночь. А затем я очнулась где-то на трассе. Одна. Я не могла пошевелиться и просто лежала, пока не рассвело. Затем поднялась и пошла… а дальше только обрывки. У меня в памяти дыры, точно кто-то выломал куски из пазла. Я шла-шла-шла, а потом решила, что хватит. Будет только хуже.

Я хотела всё закончить и пришла на стройку. Там лежали собаки, но они увидели меня и убежали. Их было пять. Пять больших собак. Они могли разорвать меня, но испугались. Внутри меня сидит зло, такое сильное, что даже собаки его чувствуют. Я пыталась от него избавиться, поднялась наверх…, а потом появились Вы, – гостья посмотрела на доктора.

Глаза Насти не светились благодарностью, напротив, в них проглядывался легкий упрёк, она больше не ценила жизнь. Скорее воспринимала всё это как отсрочку перед неизбежным.

– Как тебя, говоришь, зовут? – переспросил Кочерга, – у меня хреновая память на имена.

– Настя.

– Слушай, Настя, а ты хоть примерно помнишь, где вы ехали, перед тем как всё это случилось? Что-то примечательное? Может, кафе… или вывеску запомнила?

– Я.. мы… дядя Алик сказал, что проехали Краснодар. Береза упала…, он убрал её. Потом началось широкое шоссе. Поля, поля, поля. Несколько пустых заправок: Газпром, Лукойл, Роснефть. Да, последней была Роснефть…

– Указатели видела?

– Не обращала внимания. Я с Лордом играла. Это тётин кот.

– Кот? У вас был кот? Их же всех усыпили! – воскликнула Люба.

– Нет, мы Лорда спрятали. Он на улицу не выходил, ни с кем не контактировал. Тётя Света его обожала… у неё своих детей не было, только кошки. Лорд последним остался. Это так тупо, даже преступно истреблять домашних животных. Людей же за это не убивают…

Кочерга потер шрам над бровью:

– Убивают. Еще как. Только по новостям не говорят. Я помню как это началось. Тем утром по ящику впервые сказали, что от чесотки дохнут. Хреновая новость, но на кусок хлеба тоже надо зарабатывать. От голода помрешь быстрее. Вот я собрался на работу, пришел на остановку, трамвай жду. Там стоял один крендель, приметный такой, с цветными волосами. Кто-то заметил у него пятно на шее, поднялся кипишь. Ему сказали проваливать, но чувак, видать, не смотрел новости, да и вообще туповатым оказался. Нет чтобы без шума и пыли свалить на другую остановку, но этот олень стал махать руками, орать, качать права, отпихнул какого-то мужика, полез в трамвай, ну, и получил с ноги в брюхо. Потом ещё и ещё. Запинали его до полусмерти. И никто не вступился. Вот тогда я понял, что чесоточные превратились в людей второго сорта. А потом вообще перестали быть людьми для чистых.

– Занимательная история, но меня больше беспокоят эти отморозки на трассе, – Хирург подлил заварки себе и Насте.

Костя равнодушно развел руками:

– А тебе-то чё до них? Думаешь, на нас полезут? Сомневаюсь.

– Я слышал про этих ублюдков, – Жека наморщил выпуклый лоб, вспоминая байки о потрошителях, – на окраинах находили повешенных без кишков. Обычно чистых. Тогда меня это не парило, а вот сейчас…

Хирург окунул ложку с сахаром в чай. Он размешивал неторопливо, стараясь не касаться стеклянных стенок кружки:

– Они не просто маньяки. Они конкуренты, раз убивают чистых. Зачем нам такая проблема под боком?

Настю резанула по ушам фраза о конкурентах. Что-то в этой компании казалось не так, слишком спокойными и даже расслабленными они выглядели для зараженных.

– Как-то стрёмно… не хочется связываться, – поёжился Кочерга.

– Боишься? – с издевкой посмотрела Люба, щелкнув жениха по носу.

– Не суй свой бабий нос в мужские дела! Иди к плите, там от тебя больше толка! – завёлся Костя.

Люба показала язык и даже не подумала подняться с места:

– Я к тебе в кухарки не нанималась. Да и мука закончилась. Сначала муку найди, а потом командуй, мой генерал.

– Люба, в натуре, ты сейчас докудахтаешься!

– А ты докукарекаешься…

Жека стукнул костяшками пальцев по столу и резко вернул разговор в прежнее русло:

– Хирург прав. Рано или поздно мы с этими чертями пересечемся. Не так важно кого они мочат – чистых или пятнистых. Они – проблема, это факт. Судя по словам Насти, для потрошителей важен ритуал, обряд жертвоприношения их гребаному богу, черту или кому там еще. Это их уязвимость. Надо вычислить лагерь и ликвидировать эту шайку отморозков.

Доктор поднялся, ушел к себе в комнату и вернулся со старой картой автомобильных дорог Краснодарского края. Такие раньше, до появления навигаторов, пользовались спросом на АЗС.

– Давайте попробуем определить их локацию. Вы с Магнитогорска через Ростов-на-Дону ехали, правильно?

– Да-да, – живо закачало головой Настя, – дядя Алик так говорил.

Жека навис над картой и провел толстым пальцем линию по трассе:

– Если с Ростова, значит, должны были здесь уйти направо. Я бы так сделал. Вы через город или по обходу?

– По обходу, да точно, по Западному, кажется. Дядя с тётей это несколько раз обсуждали, через Краснодар страшно было.

– Логично, – согласился Кочерга, – даже чистым, но с чужими номерами в городе не рады. Номера переставить, небось, ума не хватило?

Настя отрицательно покачала головой. Костя хмыкнул, не ожидая другого ответа. Кулак тем временем тихо бормотал себе под нос:

– Вот здесь пост армейский стоит. Надо искать дальше по трассе, только я нигде тут леса не припомню, поля везде, пашни.

– В этом месте урочище, ближе к Елизаветинской. В стороне от дороги, Настя могла его за лес принять с перепугу, – Хирург ткнул карандашом в карту, – лагерь их далеко от шоссе?

– Да, мы большое поле прошли…

– Предлагаю отсюда начать, – доктор уверенно обвел на выцветшей бумаге зеленое пятно.

– И чё? Какая стратегия? У них волыны? Стволы? Вспоминай, какое оружие приметила, – Кочерга отправил пару оладьев в рот и облизал масленые пальцы.

– У Шамана, так они своего главаря называли, – ружьё. У второго – топоры, маленькие такие, метательные. А у третьего – большой нож. Вроде всё.

– Если эти психи не просто для наживы людей мочат, а для обряда, то жертвы им живыми нужны… это хорошо, есть одна мысль. Рисковая конечно, – Жека облокотился на стол, сложил руки домиком и уперся пальцами в переносицу, – Анастасия, опиши, как они выглядят.

Гостья начала неохотно. В воспоминаниях то и дело всплывали перекошенные болью лица дяди и тёти, их хриплые крики шумели в ушах, но слово за словом она разговорилась, благо, приметных моментов во внешности маньяков хватало.

– Один – без ушей, второй – без мизинцев, третий – в татухах с головы до ног и с железными зубами, та еще троица, – резюмировал рассказ Костя.

– Броники понадобятся. У нас как раз пара, спасибо пацанам с заправки, – Кулак еще раз глянул на карту, – слушайте сюда, план такой…

Следующее утро порадовало погодой. Жара спала. Плотные облака сплошным ковром закрыли солнце, приближался дождливый циклон.

По пыльному асфальту шла молодая женщина в серых замызганных брюках, рубашке с длинными