Гусь попал в руки к доктору и пусть его оперировали почти в полевых условиях, но это всё-таки помощь. Маленькое как светлячок предчувствие, что всё будет хорошо, стало постепенно расти и крепнуть.

Флэш начал издалека сигналить своим часовым и едва не снёс ворота «Хали-Бали». В дом он заходить не стал, постучал аккуратно и отступил от крыльца. Супруга открыла дверь, завернувшись в плед.

– Приготовь деньги. Всё, что есть. Я вернусь через десять минут, – тихо сказал муж. В такие мгновения Соня не задавала лишних вопросов. Еще одно ценное качество, за которое любил её Тимур.

Ара и Гусь свои жилища никогда на замок не запирали. Одинцов выгреб все монеты из тумбочек и направился к Пастырю. Тот еще не спал, надеясь дождаться разведчиков. И дождался.

– Долго сегодня…. Как склады? Нашли что-нибудь? Тимур, ты в норме, случилось что-то?

– Дохрена всего случилось. И хорошего и плохого. Последнего пока больше. Антоху Гусева ранили. Мы его к стадиону отвезли пулю вытащить. Теперь бабки нужны, много бабок.

– Сколько? – лоб Пастыря тут же покрылся глубокими морщинами.

Флэш знал, что у председателя «ёж в кармане», но сейчас был готов вытрясти из него всю душу и вырезать почку, если понадобится. Петр Петрович аж присвистнул, услышав требуемую сумму:

– Сдурели они, что ли? За сто монет я им воробья в поле загоняю! Ничего святого у людей, спиногрызы поганые. А где клятва Гиппократа? Давай на половину сторгуемся…

– Слышь, Петрович?! Ты не попутал?! Они мне тогда половину Гуся отдадут! Езжай и торгуйся с ними, раз ты такой коммерсант прожженный. Я этого не умею. Сказали цену – или плати или отваливай. Мы же не на барахолке шлёпки у китайцев покупали! У меня друг в крови на руках лежал. Какой нахрен торг, твою мать, я тебя спрашиваю?! Доставай казну! Считаю до двух…!

– Тише, Тимур, тише. Чего разошелся? Я ж не отказываю…

– Еще бы ты отказывал, рожа кабинетная! Сидишь тут на жопе в тепле и комфорте, а мы под пулями бегаем! Заметь, ради всех бегаем! Мы сегодня благодаря Гусю такой хабар нашли, что эти сто монет – копейки просто. Антоха ради него и пострадал, а ты вечного жида включаешь!

Пастырь покраснел как задница макаки. Он не терпел, когда на его авторитет посягали. Но так как разговор никто не слышал, то Петр Петрович решил, что для репутации рисков пока нет. Более того, он уже представил в мыслях, как выставит себя щедрым руководителем, которому ничего не жалко ради рядового разведчика. Просто отец и покровитель, надёжа царь, твердыня, на которой держится их община.

– Тимур, зря ты так, – Пастырь отсчитал недостающую сумму, – неправильно просто понял, у тебя стресс, ты на взводе. Вот держи еще плюс пять кремлёвок на внеплановые расходы. Вдруг этот доктор за бинты и тампоны еще накинет?

«Может и правда, зря? Не такой уж он и жлоб? Нет, хитрит, морда чиновничья, боится просто. Насквозь я тебя вижу, да черт с тобой, горбатого могила исправит. Тьфу! Какая могила?! Баран! Нельзя о таком сейчас думать. Гуся же на столе скальпелем режут».

Одинцов забрал деньги и выдавил из себя слова благодарности:

– Спасибо, Петрович. Жди. Стоп, вот еще какое дело – Егорыча предупреди, пусть не спит. Работенка для него предвидится, как мы вернемся. Пока пусть инструменты приготовит, КАМАЗ реанимировать надо.

И снова дорога. Ночь. Гул резины по асфальту. Сколько же километров он уже накатал за жизнь? А ведь особо водить никогда не любил. И перед тачками возбуждённого трепета не испытывал как некоторые кореша. Гаражи вообще терпеть не мог. Просто жизнь в своё время заставила пойти в такси, а потом закрутилось-завертелось, что и выпрыгнуть из этого колеса Тимур уже не мог. Хотел, но не получалось. Если бы не эпидемия, так бы и таксовал до сих пор. А тут вжух… бойтесь своих желаний.

По лицу Ары сразу стало понятно, что дела наладились:

– Жэнюсь, отвечаю, жэнюсь! Брат, эта Лидочка – богиня, принцесса, фэя! Я таких не встречал, отвэчаю. Украду её, мамой клянусь, мне Арсен поможет. К нам увезу и жэнюсь!

– Слышь, кот мартовский, завязывай со своими серенадами. Что с Антохой?

– А, Гусь? Нормально, Гусь. В вахтовке отдыхает, тебя ждет. Доктор сказал повэзло ему. Сантиметром бы левее – и артерию перебило. Вот тогда хана. Не довезли бы даже. А так минут двадцать на всё про все ушло. Вытащил, обработал, зашил. Какие-то лэкарства тут написал, я в них не понимаю. Соне покажешь, у нас же аптечка большая, надэюсь, найдет. А Лидочка – это не дэвушка, это – ангел. Кроткая, но в глазах искры! Всю душу мне распалила как бензином.

«Душу, ага, рассказывай мне. Яйца, вот что она тебе распалила. Прям слышу, как звенят. Ромео носатый. Ладно, все равно люблю тебя, рожа небритая. И хирурга люблю. И даже козла этого, часового, которому два золотых забашляли, тоже люблю! Я сейчас всех люблю, только никому об этом не скажу».

У Флэша отлегло от сердца. Слушать влюбленные воздыхания Арарата было, конечно, тем еще испытанием, но главное – Антоха жив. Одинцов рассчитался, поблагодарил за помощь, забрал друзей и погнал обратно в «Хали-Бали».

Ночка выдалась тяжелой. На базе сделали рокировку Гуся на Егорыча и сразу рванули за Ящером. Вместив в себя могучую фигуру Быкова, «Дастер» жалобно скрипнул пружинами.

– Чего у вас там за история приключилась? – пробасил Егорыч с волнением.

– По дороге расскажем. Ара сегодня красноречив как никогда. Чуть ли не стихами стал человек изъясняться, муза у него появилась в медицинском халатике. Потеряли разведчика, нашли поэта.

Тимур ехал проверенной дорогой, но все равно каждое подозрительное пятно впереди било по нервам:

«Как там доктор сказал? Сантиметр в сторону – и пуля бы в артерию Антохе попала? А если еще полметра, то в голову бы мне угодила. Осталась бы Сонька одна с Надей на руках. Нет, надо новую работу искать. Надоело это мне. Уволюсь нахрен. Труд ненормированный, отпуска нет, оклада тоже, командировочные не платят, одно радует – коллектив дружный. У нас мародеров-разведчиков горячий стаж, день за неделю должен считаться. Устал, вот лето продержимся, урожай соберем, и сервис открою».

За пару километров до ангаров притормозили. Одинцов взял рацию:

– Ящер, приём. Как обстановка?

– Флэш, ну наконец-то! Я уж думал вы… ох, дела. Чё так долго?

– Скоро узнаешь. В ангаре чисто?

– Да. Никого. В тепловизор видел только трех собак. Я на дереве, подъезжайте.

Тимур остался доволен разговором. Кодовое слово Яшка не озвучил, значит, в плен его не взяли. Хоть тут всё благополучно.

– Теперь на тебя вся надежда, Егорыч. Трекер не забудь вытащить.

– Не учи отца и баста, – добродушно улыбаясь, прогудел Быков.

Глубокой ночью, почти под утро, к воротам «Хали-Бали» подкатили «Дастер» и бензовоз с полной цистерной топлива. Трофей занял больше половины парковки во дворе базы, пришлось несколько машин выгнать за забор. Но эти мелочи Флэш оставил разруливать другим. Скинув в санитарной избе шмотки, он, едва переступая ногами, ввалился в дом и через три минуты уснул как убитый.

Глава 15. Настя

Кондиционер в машине не работал. Хирург придвинулся ближе к открытому окошку, подставив ветерку потный лоб. Старенький «Солярис» на механике едва полз по трассе, Кочерга не разгонялся выше сорока километров и внимательно смотрел по сторонам в поисках интересного. А интересными были люди. Чистые здоровые люди с теплой солоноватой исцеляющей кровью. Иногда их можно было встретить вот так запросто бредущими по обочине. Легкая добыча, но редкая. Такая давно не попадалась. Костя уже всерьез подумывал о налете на какую-нибудь общину:

– Ипподромовские новый кусок земли к рукам прибрали. Учхоз аграрного универа, знаешь? Это где с Ростовского шоссе сворачиваешь в сторону Лазурного. Может, их фермеров вальнём?

– Нас мало, а там каждый вооружен.

– Если нас много станет, то и крови дохрена потребуется. Где столько взять?

– Вот и я об этом думаю, – Хирург прищурился. Впереди