– Шаман? – восьмипалый вопросительно посмотрел на вожака и кивнул на буйную пленницу.

– Потом. Сначала он. Ко мне, – слова вылетали из горла татуированного с особенным приглушенным свистом.

Голову Алика сунули в петлю. Шаман дернул трос, и ноги беспомощного пленника замолотили по воздуху. Смерть схватила очередную жертву за горло. В такие моменты человек напоминал воздушный шарик – с виду большой, но на самом деле такой уязвимый. Один маленький укол и пфффф….. воздух с шумом вырывался из тонкой оболочки. Оставались лишь ошмётки.

Лицо висельника быстро посинело, через пару минут всё закончилось. Но для зловещей троицы ритуал только начался. Шаман взял нож и принялся водить им по точильному камню. Шиииих-шииих, шиииих-шииииих разлеталось между деревьями. Настя недоуменно смотрела на врагов.

«Они убили его, убили. Дядя мёртв! Что им еще от него нужно?!»

Лезвие было и без того острым, но вожак не мог начать без этой традиции. Когда нож вонзился Алику в бок, тётя потеряла сознание. Настя тоже мечтала отключиться, но как под гипнозом продолжала следить за чудовищным обрядом. Шаман распорол живот, внутренности Алика вывалились в мешок, подставленный безухим. Каждый из них четко знал свою роль, главарю даже не требовалось раздавать команды.

– Очищение! – протянул Шаман.

– Очищение, – хором подхватили прислужники.

Следом за дело взялся маньяк с отрезанными пальцами. Вместо кишок он заполнил утробу мертвеца травой, ветками и заранее приготовленными камнями. Булыжники лежали пирамидкой возле корней ясеня. Только сейчас Настя заметила такую кучку почти возле каждого дерева в лагере.

Безухий куда-то утащил мешок с внутренностями, а когда вернулся, то достал толстую иголку с леской и зашил покойнику живот.

– Очищение, – вновь прогудел татуированный Шаман.

Последователи вторили ему с благоговейным восторгом:

– Оооочииищеееениииееее…

Когда тело Алика заштопали, главарь вновь приблизился к жертве с ножом. Он с размаху ударил остриём в грудь и вырезал сердце. Настя покосилась на тётю, та к счастью еще висела на верёвках без сознания, не видя этой мерзости. Безухий засучил рукава, и Настя заметила характерную красную отметину.

«Чесоточники. Спятившие чесоточники. Они думают, что очистятся от пятен, если убьют нас? Помогите, кто-нибудь, ну пожалуйста…»

– Готовь, – прохрипел вожак.

Беспалый шустро засеменил в кусты и вытащил засаленную сковороду. Сердце дяди аккуратно положили на лист лопуха рядом с костром.

«Твари. Животные. Они хотят его съесть», – успела подумать Настя, перед тем как сознание, наконец, сжалилось над ней и добровольно отключилось. Увы, ненадолго. Она очнулась, когда маньяки взялись за тётю. Светлана Алексеевна яростно брыкалась, визжала и пыталась напоследок укусить или лягнуть хоть кого-то из этих сволочей. Но всё привело к тому, что бедняга лишь дольше промучилась в петле. Настя молилась, чтобы это поскорее закончилось, но её молитвы вязли в густых кронах и никак не могли добраться до адресата. Агония затянулась, Шаман, потеряв терпение, принялся потрошить тётю Свету еще живой.

Настю стошнило. Она снова потеряла сознание. За эти несколько минут ей даже успел присниться кошмар – Лорд сидел вместе с маньяками и ел из любимой миски сердце хозяйки.

Когда пленница пришла в себя, то долго не решалась открыть глаза. Она боялась увидеть перед собой Шамана с железными зубами, почувствовать на горле шершавую веревку, а затем пуститься в обнимку со смертью в дикую пляску над землёй. Настя жмурилась с такой силой, что заболели веки. Но тут до ноздрей долетел аромат жареного мяса. Уши уловили потрескивание костра и шипение сковородки.

Пленница подняла голову. Потрошители обжаривали на чугунной сковородке сердца дяди и тёти. Их трупы по-прежнему болтались с заштопанными животами, притягивая всё новых и новых мух.

«Теперь мой черёд. Господи спаси, господи…», – Настя никак не могла закончить молитву. Она начинала шептать слова, затем сбивалась, мысли перескакивали на другое, и так по кругу.

Шаман, проглотив свою порцию, поднялся и потянулся кулаками вверх:

– Очищение!

Маньяк повернулся к пленнице, приблизился и присел напротив. Он долго смотрел на неё, точно напоследок хотел запомнить во всей красе. Хорошенькая миловидная Настя с тонкими благородными чертами лица, бледной кожей, большими зелеными глазами и кукольными губами, нравилась всем парням. Маньяк задумчиво ковырялся ножом в стальных зубах. Из его горла при этом доносился странный свист, точно там что-то застряло, мешая потокам воздуха спокойно циркулировать в легкие и обратно.

– Ты понесёшь в себе нового Бога, – услышала Настя возбужденный шёпот. Горячее дыхание потрошителя обволакивало ухо, щекотало шею и отзывалось мурашками вдоль позвоночника.

Крик боли пронесся по лесу, отразился от стволов деревьев и поднялся над кронами. Ужас наполнил лес. Птицы в гнездах укрыли птенцов крыльями, мыши глубже забились в норы. А в зарослях травы жалобно замяукал напуганный потерявшийся Лорд.

Глава 14. Операция

«Дастер» с разведчиками возвращался на «Хали-Бали». Тимур Одинцов угрюмо смотрел на асфальтовое полотно, сегодня сгоняли вхолостую, только горючку зря сожгли. Оно, конечно, дело привычное, не всё коту масленица, вот только поездка в этот раз была дальняя, а склады, в которых они планировали поживиться, уже растащили дочиста более расторопные парни.

«С каждым месяцем, да чего там, с каждым днём будет еще сложнее. Хабар не бесконечный, ништяков в округе всё меньше. Мы тут не одни такие, до пенсии мародеркой не проживешь, надо самим производство налаживать», – дорожный указатель отвлек Флэша от размышлений. Он проехал перекресток, а затем резко остановился. Дремавшие на заднем сиденье Ара и Ящер переполошились.

– Чего?!

– А? Где?

– Увидел чё?

Одинцов молчал, поглядывая то на трассу перед капотом, то на зеркало заднего вида. Гусь расположился справа на пассажирском сидении и спокойно наблюдал за другом. Он знал, что Флэш что-то задумал и сам это озвучит когда надо. Но Арарат всё не унимался:

– Братан, чего стоим? Скажи, не томи. Я нэрвничаю.

Одинцов не реагировал. Его пальцы ритмично барабанили по рулю. В голове покачивались весы, Тимур посмотрел на уровень топлива, взвешивая плюсы и минусы своей идеи.

– Короче, мужики. Тут ангар один есть, его строить перед самой заразой начали. Я когда таксовал, клиента туда подвозил. Километров сорок отсюда.

– Ангар с чем? – утонил Ящер.

– Да откуда я знаю с чем? Там крышу только делали. Я про это место подзабыл, а сейчас поворот проехали и вспомнил.

Гусь опустил стекло пониже и сплюнул на обочину:

– Раз мы сюда забрались, то можно и проверить. Сорок вёрст бешеному кобелю – не крюк. Специально дёргаться с базы ради этого ангара такая себе идея.

– Вот и я о том же думаю, – согласился Флэш.

«Дастер» сдал назад, и разведчики поехали по новому маршруту. По обе стороны дороги лежали зеленые поля. Когда-то здесь цвели подсолнухи, колосились злаки, наливались початки кукурузы, но теперь всё захватили сорняки. Дикая буйная природа возвращала себе владения, которые человек отобрал с помощью техники и пестицидов.

– Вон они, уже отсюда видно, – Тимур указал направо. Крыша первого ангара блестела на солнце, у второго успели возвести лишь стены. Амбициозно строили, с размахом. Теперь брошенная техника ржавела рядом на отсыпанной гравием площадке.

Одинцов притормозил, осторожно съехал с асфальта и забурился в траву. Есть и от сорняков польза. Какая никакая, а маскировка. Парни выгрузились и осторожно потопали к объекту. Выглядело всё миролюбиво и безжизненно, но они уже много раз убеждались, что такое впечатление часто обманывало. Ящер с Арой заняли позицию напротив ворот, а Флэш с Гусём двинули в обход, чтобы глянуть с тыла. Крюк заложили приличный, но лучше долго пройти, чем на веки улечься.

До заката осталось часа два. Так и так пришлось бы возвращаться в общину по темноте, поэтому уже никто не торопился. Смерть вообще любила торопливых, нравились они ей очень. Бывало, Костлявая и не планировала человечка забирать, но видит – торопится, вот и пропускала к себе без очереди.

А Тимур суету не любил, поэтому при всех опасностях новой профессии