Наконец, они свернули в сторону какого-то богом и чёртом забытого посёлка. Гусь к тому времени побледнел и ослабел, сиденье уже насквозь пропиталось кровью. Его перетащили назад, уложили поудобнее, распороли одежду. Арарат занялся первой помощью, а Флэш прикрывал. Он всё ждал и ждал, когда со стороны трассы раздастся звук погони, но никто их не преследовал.

«На удачу решили? Безоружных вальнуть? Поняли что у нас стволы и забздели?! Или у них машины нет? Черт, нахрена я тут поехал?!! Надо было обратной дорогой, безопасной, проверенной. Срезать захотел, сэкономить. Молодец. Хорошо сэкономил?! Антоха, родной, ты только живи, мы их найдем, мы их уроем…»

Пока Одинцов костерил себя и боролся с паникой, Бабикян вскрыл пакет с гемостатическим порошком.

– Выходного отвэрстия не вижу, пуля в плече застряла.

– Хреново, выковыривать придется, – подал голос раненый.

– Сэйчас главное – кровищу остановить, тэрпи брат, чуть-чуть больно будэт.

Новая порция матов и стонов прокатилась по округе. Гусь сжал челюсти, прикусив ремень карабина. В ход пошли бинты. Ара закончил перевязку, вытер пот со лба и крикнул:

– Всё, едем! Что мог – я сдэлал, теперь настоящий доктор нужен…

Флэш уже перебрал в уме несколько вариантов, но ни один ему не нравился. Больниц больше не существовало. Медики сохранились только в сильных общинах, но они редко помогали чужакам.

Машина с выключенными фарами осторожно выползла на трассу. Гусь лежал в полуобмороке, наглотавшись обезболивающего. Арарат занял место стрелка на переднем сиденье. Одинцов снова врубил дальний, машина послушно ускорилась и они понеслись по серой полосе асфальта.

– Ипподром? Солнечный остров? Или к Карасунским? – Тимур вспоминал общины, где сохранили хоть какую-то медицину.

– Нэт, давай к стадиону.

– К Галицким? Порожняк. Они ночью не пустят…

– У меня там пацанчик знакомый. Через нэго попробуем, – в голосе Ары не слышалось уверенности, но Флэш решил, что это хоть какой-то шанс.

В городе пришлось резко сбавить скорость и совсем не из-за знаков ограничения. Ехали максимально осторожно, чтобы не провалиться в открытый люк или не распороть колесо о торчащую арматуру. Часть дорог на окраине наглухо перекрыли поваленные ветром деревья и рекламные щиты, в центре за этим еще более-менее следили. Хотя где сейчас настоящий центр города, сложно было сказать. Краснодар разделился на несколько крупных общин, осевших преимущественно возле водоемов.

«Дастер» скрипнул тормозами напротив стадиона «Краснодар». Величественное монолитное строение грозно возвышалось, точно круглый неприступный замок. Когда-то внутри этого футбольного Колизея гоняли мяч по изумрудной траве, а теперь тут зеленела картофельная ботва. Зрелища закончились. Хотелось только хлеба. На каждом пригодном участке земли росло что-то съедобное, парк превратили в огромный огород. Часть декоративных деревьев спилили и посадили плодовые: груши, яблоки, черешню, абрикосы. Красота – красотой, а витамины нужнее, чем сакура и магнолия.

Вдоль улицы Восточно-Кругликовская на площади перед стадионом теперь протянулась высокая стена с колючей проволокой. Община огородила свою территорию со всех сторон, понаставила вышек с автоматчиками, только служебных овчарок не хватало. Собака перестала быть другом человека. Теперь она превратилась во врага, переносчика клещей, впрочем, как и другие братья наши меньшие.

Лучи прожекторов мгновенно вонзились в нарушителей спокойствия. Ара и Тимур зажмурились, а Гусю было пофигу, он валялся в отключке.

Флэш поднял руки и сделал шаг к часовым:

– Здорова, мужики! У нас раненый, доктор нужен.

– Э, брат, стой. Я сам, обожди сзади, – Ара обогнал Тимура и пошел первым.

Парни знали, что одно неверное действие – и автоматчики превратят их в фарш. А потом поджарят, чтобы меньше убирать. Еще и премию получат, за ликвидацию нежелательных лиц.

– Чего надо? – раздался молодой голос.

– Брат, прости за бэспокойство. Беда у нас. Арсэна позови, пожалуйста.

– Какого Арсена?! – недовольно рявкнул дежурный. Обстановка накалялась. Жареным пока не пахло, но уже начинало дымиться.

– Арсэна Григоряна. Ты его должен знать, он давно у вас живет. Ростом как я. Борэц, уши сломаны.

– Не положено, – гордо объявил караульный тоном маленького человечка, на которого вдруг свалилась огромная власть. Теперь он всем хотел показать свою важность и значимость.

– Брат, очэнь прошу. У нас друг умирает, надо пулю вытащить. Будь человеком, помоги, – Ара пытался говорить максимально дружелюбно, даже заискивал. Дело того требовало. Хотя внутри его так и распирало желание отлупить этого зазнавшегося сосунка.

Флэш замер за спиной друга, обдумывая запасной план:

«Ехать надо. Только время теряем. Лучше к Карасунским попробовать, там меньше сволочей».

Но Бабикян не хотел сдаваться. Он осторожно извлек из кармана два золотых, показал их часовому и понизил голос:

– Помоги, друг. Я тут положу, да. Типа потерял. Позови Арсэна, будь другом, больше я ничего не прошу.

– Кто там? – раздался второй сонный голос.

– Арса спрашивают, – дежурный при виде монет смягчился, – прикрой, я выйду за периметр.

Взятка – приём, проверенный веками, сработал и на этот раз. Дальше дело пошло проще. Искомый Арсен вышел из ворот КПП через пятнадцать минут. Ара объяснил ему ситуацию, и бывший борец связался с начальством. Вскоре те объявили цену вопроса.

– Сто кремлёвок? – переспросил Одинцов, не веря своим острым ушам.

– Угу, – подтвердил Арс, словно извиняясь за грабительский прайс боссов, – эти вопросы не я решаю, руководство так сказало.

– Зови врача. Я привезу бабки, – согласился Тимур.

Вскоре появилась медицинская бригада из двух санитаров, медсестрички и доктора. Флэш отдал им должное за расторопность. Хирург тут же потребовал отнести пациента в «операционную» и кивнул на «Урал», припаркованный рядом со стеной. Старая синяя вахтовка на спущенных колесах давно превратилась в недвижимость.

«Какая же это операционная?! Вы же там людей осматриваете, перед тем как за стену пустить на рынок… еще бы на дорогу его положили, черти!», – мысленно возмутился Одинцов, но тут же остыл.

Он представил себя на месте охраны. Пустил бы он левых людей с подстреленным чуваком на территорию в такое время? Да вряд ли. Пусть даже слегка знакомых из маленькой, но приличной общины. Никто сейчас никому не доверял. Сплошь и рядом люди дохли среди бела дня, а зеваки проходили мимо, ускоряя шаг. Помогали лишь самым близким. И то не всегда.

Гуся затащили в вахтовку и прям на носилках уложили на единственный деревянный стол. Все кресла отсюда давно убрали, так что в салоне теперь было полно места.

– Свет. Инструменты. Лидочка, будешь ассистировать.

Хорошенькая глазастенькая медсестра покорно кивнула. Ара пялился на неё с нескрываемым желанием, и Тимур начал опасаться как бы он чего тут не натворил без его присмотра.

Один из санитаров живо вернулся с большими кольцевыми лампами, какими раньше любили пользоваться визажисты.

– Алексеич, куда аккумуляторы запасные положить, если вдруг потухнут?

– На водительское, – распорядился лекарь.

Он облачился в длиннющий халат до пола и натянул толстые черные перчатки. Для образа чумного доктора не хватало только шляпы и маски с клювом. Местному хирургу было лет под шестьдесят, худой, но крепкий, с невозмутимым взглядом и стальным голосом.

– Так, посторонних прошу выйти. Тут вам не театр, нечего глазеть.

Тимур и Арарат покинули вахтовку. Предстояло разделиться, Бабикян оставался в «заложниках», а Одинцов отправлялся на базу.

– Э, брат, у меня в тумбочке восемь золотых и штук двадцать «орлушек». Возьми их.

Спасибо, Ара. У меня тридцать «кремлёвок», у Гуся в загашнике поскребу, но там много не будет. Ты же знаешь, он бессребреник. Все равно не хватит.

– На Пастыря надави.

– Других вариантов нет. Иначе бы не соглашался.

– Ну, давай, жду тебя.

Разведчики стукнулись кулаками, и Флэш прыгнул за руль. Глаза слипались, а головняков еще предстояло решить выше крыши. Обратная дорога пролетела быстро. Уже не давило то паскудное чувство, когда рядом умирает лучший друг и каждая секунда наполнена вашей общей болью. Ты прислушиваешься к его дыханию, боясь, что оно оборвется. Машина ползет по темному переулку, но быстрее ты ехать не можешь. Иначе вообще не доберешься до места.

Одинцов чуть успокоился. Самое страшное позади,