Куницу била мелкая дрожь. Она жадно хватала ртом воздух, словно долго плыла под водой и, наконец, вынырнула. Минут через пять подошел Витька:

– Ну как? Везде посмотрели?

– Без комментариев.

– Ну-ну, это в первый раз мерзко, а потом привыкаешь. Пошли шопиться, только держись рядом. Я перед Историком за тебя ручался.

Они предъявили стражникам справки и миновали турникет. С этой стороны парк Галицкого защищался сразу двумя стенами. Между ними было довольно широкое пространство, где руководители общины организовали базар. Торговля шла бойко и приносила в казну парка солидный доход. Место считалось безопасным, и часть людей приходила сюда просто почесать языками, узнать новости или завести полезные знакомства. Маленький оазис потерянной цивилизации. Осколок прошлой благополучной жизни, когда перчатки носили только зимой, защищаясь от холода. Не то, что теперь.

На вагончике-бытовке краснела чуть потекшая надпись «Семена», следом стоял шатер с вывеской «Корчма», там играла музыка и слышался звон стаканов. Витька с Юлей прошли мимо лавочки мельника, пустили слюну возле навеса с сушеной и копченой рыбой, а затем остановились около павильона холодного оружия. Весь магазинчик представлял собой здоровый самодельный стол из палок и фанеры да нескольких стоек с висящими саблями.

– Чего мы тут забыли? У нас же есть ножи, – удивилась Куница.

– Да разве то ножи? Так, картофелечистки. Вот это я понимаю ножи, глянь какое толстое лезвие. Настоящее боевое оружие.

– У нас своя кузница. Пожизненная гарантия. Здесь длина клинка – тринадцать сантиметров, обоюдоострый, в руке как литой лежит. Нож-убийца, – низким тягучим голосом расхваливал товар широкоплечий усатый дядька в тельняшке, армейских штанах и расстёгнутой олимпийке.

– Цена?

– Два золотых.

Витька аж присвистнул от удивления и нехотя положил клинок на место.

– Он того стоит. Ручная работа. Чехол в подарок, – включил маркетинговые инструменты усач, – ветки одним ударом рубит.

Мужик взял заранее приготовленный березовый прутик и рассек его пополам. Бобров сделал вид, что демонстрация его не особо впечатлила. Оружейник цыкнул, положил нож на «витрину» и переключил внимание на двух мужиков, увлеченно рассматривающих мачете. Те разговорились с продавцом, Витька не спешил уходить и решил «погреть уши».

– Собаки осатанели вконец. Сбиваются десятками в стаи. На днях трех парней загрызли, один едва успел на дерево залезть. Сутки его караулили.

– Это где так? – удивился оружейник.

– Под Ильским. Там в лесах такая чертовщина творится, зверья развелось, только толпой и с автоматами ходить можно.

– А у нас отморозки людей потрошат, – прогудел усатый, – их так и кличат потрошителями. Вешают человека на дерево, живот вспарывают, брюхо камнями набивают и зашивают. Мы с мужиками уже патрули организовывали, всё прочёсывали, никого не поймали. А через неделю где прошли – опять мертвецы в петлях. Мистика.

Бобёр-младший сосредоточенно рассматривал каждый нож, стараясь не упустить ни одного слова. Куница, молча, топталась рядом, мечтательно поглядывая на соседнюю лавку с горячей выпечкой. Беседа между тем продолжилась.

– На Водохранилище еще воюют?

– Постреливают. Шлюзы из рук в руки переходят. Черт их разберет.

– Слышал, Большой Остров горел…

– Там это регулярно. А как по-другому, если всякий сброд собирается, нажирается, обкуривается и чудит кто во что горазд? Гуляй-поле.

– Идиоты.

С этим ёмким утверждением никто не спорил. Витька надеялся услышать что-то о поджигателях, но разговор перешел на оружие.

«Так, похоже, о нас тут еще не знают. Спросить напрямую? Нет, надо как-то аккуратней…»

Клиенты тем временем поинтересовались ценой мачете, уважительно покачали головой, повздыхали и ушли без покупки. Усач в тельняшке расстроился. Широко зевнув, он открутил крышку термоса и плеснул в стальную кружку травяной чаёк. Перед витриной остались только Витька с Юлькой. На молодую парочку оружейник смотрел скептически, как продавец «Мерседесов» глядит на нищеброда, из любопытства заглянувшего в автосалон.

– Да, Солнечный остров горел, а еще «Весна» недавно. Там целый посёлок дотла, – между делом обмолвился Бобёр.

– Какая весна?

– Поселок коттеджный. Между Динской и Октябрьским. Не слышали?

– Нет, а чего там?

– Говорят, банда напала, и спалила со всеми жителями. Кто такие, за что про что – никто не знает. Как Мамай прошел, – пожал плечами Витька.

– Хм, ну что за народ. Все поубивать друг друга готовы за чашку риса! Ведь жили как-то же раньше нормально, дружно, можно сказать, жили. А теперь… сволочи!

– Эпидемия же, – тоненьким голоском напомнила о себе Куницына.

– Так и я про то же, дочка. Эпидемия! Значит, надо всем объединяться, помогать друг другу. Выручать, поддерживать! А мы всё наоборот. Я не про вас конкретно, так в целом… про людей. Сейчас выходит, что нелюдей как раз и больше осталось. Горе жить, ох горе.

– Скидку сделаете?

Мужик глубоко вздохнул, точно собирался пожертвовать последнюю почку:

– Ну, три «орлушки» скину реальному покупателю.

– Идет, – Витька расстегнул внутренний карман, и золотые перекочевали в перчатки усатого. В обратном направлении последовали три серебряных монетки. Продавец бережно убрал оружие в ножны:

– Аккуратно с ним. Острый как тёщин язык.

– Спасибо.

– Удачи, молодежь.

Когда они чуть отошли, Юлька удивленно прошептала:

– Я думала ты так, для отвода глаз выбираешь. Не ожидала, что купишь. Это же дорого.

– Мои деньги. Куда хочу – туда и трачу, – буркнул Витька, – патроны закончатся, а нож бесконечный. Пошли теперь к огнестрельщикам, мне твой батон отдельный бюджет на патроны выделил.

Когда они поравнялись с палаткой булочника, Куницына с таким свистом втянула носом воздух, что Витька аж захохотал.

– Чего смешного? Давай купим, угостим всех. Мы же толком не позавтракали.

Аромат ванили и корицы стоял такой, что у всех прохожих желудочные соки начинали бурлить, словно долина гейзеров на Камчатке. Но Бобров титаническим усилием воли удержался от покупки:

– Сначала дело, потом в тело. Так батя говорил.

От Юли не ускользнуло, как Витька помрачнел после этой фразы. Потеряв отца, он повзрослел лет на пять. Стал серьезнее, рассудительнее, с её папой теперь разговаривал на равных, но без юношеской самоуверенности и бахвальства.

Они побродили между рядами, послушали разговоры, перекинулись парой фраз с местными и, наконец, добрались до конца рынка, где размещались оружейные лавки. Бобров затарился патронами для себя, Сашкиного карабина, гладкостволки Историка и Юлькиного «Байкала».

– Всё, гроши кончились, – объявил Витька, укладывая боезапас в любезно предоставленную продавцом сумку.

Куницына поникла:

– Совсем-совсем? До последней монетки?

– Угу.

– А я видела…

– Нету говорю!

– Эх, когда мы еще сюда вернёмся…

– Ладно, пошли. Разменяю последнюю кремлёвку, – сдался Бобёр, не в силах смотреть в эти большие грустные как у антилопы глаза.

Они покинули рынок с большим пакетом горячей выпечки и направились к своим. Михаил Ильич, Лиза, Улька и Саня сидели кружком в тени дерева возле автобусной остановки «Восточно-Куликовская». Общественный транспорт в городе давно умер. Троллейбусы, трамваи и маршрутки ржавели в своих депо и автобазах, что-то растащили по общинам для хозяйственных целей, но большую часть законсервировали до лучших времен.

– Проголодались? А мы с гостинцами, налетайте.

– Ой, там что пекарня? – удивилась Лизка, – мммм, объеденье!

Бобров поставил на траву сумку с патронами, закрыл её со всех сторон рюкзаками и недоверчиво огляделся:

– Подкрепиться надо как следует. Отсюда до Карасунских озер больше часа пешкодрапить, а Гидройстрой вообще на другом конце города.

– Надеюсь, и не придется туда. Вдруг сразу с Карасунскими договоримся? – пробубнил с набитым ртом Таран, уплетая булку.

– Оптимист.

Выпечка разлетелась мгновенно. Ульяна первая проглотила свою порцию и снова натянула перчатки:

– Красиво тут было. Никогда больше такой красоты не построят.

– Да, – согласился Историк, – забавно, но здесь до парка рынок стоял, рядом с пустырём. Почти на этом самом месте. Потом Сергей Николаевич выкупил землю, снес базар, расширил парк, а сейчас… эх, опять все к барахолке возвратилось. Видно, место с энергетикой такой – торговой.

– Вот бы хозяин вернулся и разогнал эту шайку! Нахаляву тут устроились, а теперь решают, кого пускать, а кого не пускать. Этим скотам тут ничего