– Будет тебе, время просто такое…

– Дерьмовое, – закончил за Историка фразу Бобёр.

Бродяги проглотили булки и тронулись в путь. Солнце поднялось уже высоко, в городе пока было относительно безопасно, если держаться центральных широких улиц, а не забредать в глухие подворотни. Временами на них косились встречные мутные компании, однако нападать среди бела дня на группу с тремя вооруженными мужиками никто не решился.

Витька и Юлька оказались правы. Никто в Карасунской общине их с распростертыми объятиями не встретил. Местный начальник по беженцам оказался угрюмым и немногословным типом, в отличие от коллеги со стадиона.

– Мы никого не берем. Нельзя к нам. Вон, Ботаники пустили троих с улицы. Дебилы. Вся община пятнами пошла. Тридцать человек угробили.

– Ботаники?

– Ну. В Ботаническом саду такая община жила, где аграрный универ.

– Ясно. А нас только сегодня с ног до головы в медчасти парка Галицкого осмотрели. Все чистые, – без особой надежды чуток приврал Михаил Ильич.

– Так чего ж они вас к себе не взяли?

– Сказали, до осени никого не принимают, а там на урожай посмотрят. Вас посоветовали.

– До осени? Угу. Ну, тогда и мы до осени. На ту осень, лет через восемь, – мерзким сиплым ослиным смешком разразился мужик.

– Ясно, и на этом спасибо. Удачи, – кивнул Историк.

Карасунский князёк в ответ удачи не пожелал и, молча, скрылся за оградой. Бродяги отправились к «Солнечному острову».

– Все равно мне там не понравилось, – сказала Лиза, – после Стадиона это помойка какая-то. Мусора кругом целые кучи, всё такое облезлое, унылое. Вот если бы нас в парк пустили – это да, а тут мы ничего не потеряли.

– Первое впечатление обманчиво, – осторожно заметил Михаил Ильич.

Витька допил предпоследнюю бутылку воды и сунул в рюкзак:

– По поводу Гидростроя можно тоже не обольщаться. На базаре болтали, что Большой остров всякая шушара оккупировала, а на Солнечном сектанты заправляют.

– А зачем мы туда идем? – удивилась Улька.

– Проверить. Болтают разное, трындеть – не мешки ворочать.

– Сектанты сектантам рознь, – поморщился Историк, разминая ноющие плечи, – Витя правильно говорит, пока сами не проверим – не поймём.

Но с проверкой дела не сложились. Когда они приблизились к парку «Солнечный остров», то издалека заметили над ним высоченный столб черного дыма. Горело что-то большое. А гореть там было чему. Раньше «Солнечный остров» считался настоящим зеленым уголком природы в бетонном мегаполисе. Стоило перейти небольшой мостик, как ты попадал в мир, где росли столетние дубы, журчали фонтаны, а из сафари-парка доносился хохот гиен, рычание льва и похрюкивание бегемота. Тут можно было покататься на аттракционах или посидеть в одиночестве на берегу водоема. Через ерик от «Солнечного» тянулся «Большой остров». Они соединялись хлипким мостом. В глушь «Большого» редко кто забредал. Тут все заросло, стало диким и бесхозным. Вокруг плескались тихие воды озера Старая Кубань, а чуть южнее извивалось русло реки.

– Что там за дела? Сектанты жгут ритуальный костер из покрышек? – Таран посмотрел в бинокль, но деревья перекрывали обзор.

Бобёр насторожился:

– Слышите? Стреляют. В глубине парка, судя по звуку. Давайте поднимемся на последний этаж, глянем сверху, что да как.

Витька показал на пустую высотку. Жилой комплекс сдали как раз перед вспышкой Бурой Чесотки, и он остался практически не заселенным. Счастливые хозяева только начали делать ремонт, как вдруг привычным мир потрескался и развалился на куски.

– А можно я на двадцать пятый этаж не полезу, а? – взмолилась Лизка, – я тут, у подъезда на лавочке, как старая бабушка лучше посижу.

– Мы все устали, но разделяться – плохая идея. Идем вместе. Медленно, спокойно, без рекордов скоростного подъема.

Легкий топот и шарканье двенадцати ног нарушили многодневную тишину подъезда. Люди давно сюда не заглядывали. На пятнадцатом этаже Улька попросила сделать привал, и, глядя на её лицо, Сашка даже не решился шутить.

– Что-то у меня давление подскочило, – старшая из сестер опустилась на бетонный пол и прижала ладони к вискам.

– Отдышись, Уля, никто тебя не гонит, – Историк заглянул на площадку этажом выше, – ребят, тут квартира открыта.

– Надо проверить. Черт его знает, кто оттуда вылезет в самый неподходящий момент, – Витька упер карабин в плечо и пошел первым.

В прихожей лежали мешки со штукатуркой и плиточным клеем. Из стен еще торчали провода, пол устилали обрывки газет, картонных коробок и полиэтилена. Всё это было перепачкано засохшей кровью, следы которой тянулись на кухню.

Бобров и Швец затаили дыхание. Они миновали коридор, повернули за угол и увидели широко распахнутое окно лоджии. Кровавый отпечаток ладони темнел на пыльном стекле.

– Кажись, сбросился?

– Что бы тут ни случилось, нас это не касается. Пусто – и ладно, – облегченно выдохнул Витька.

Дальше поднимались без остановок. На самом верху лестница уперлась в дверь, за которой ждал общий балкон с шикарным видом на парк. Михаил Ильич достал бинокль, посмотрел с минуту и передал Боброву.

– Дело плохо. Горит в трех местах. На мосту баррикада и мертвец валяется, – озвучил для остальных ситуацию Историк.

– Воюют, – согласился Витька.

И в подтверждении его слов застрекотал автомат, затем второй, третий, четвертый. Что-то взорвалось. За «Солнечный остров» шла настоящая бойня.

Михаил Ильич сдвинул седые брови. Его план провалился, примкнуть к общине не удалось.

«Что бы Тарас сейчас сделал? Он бы нашел выход. А я? Ну что я могу?! Им всем агрономов подавай, историки больше никому не нужны. И на детей им плевать. Осенью приходите… да, конечно, а осенью у них другие отговорки найдутся. Хоть подыхайте, а мы вас не примем. Пусть вас жгут, стреляют, режут, наша хата с краю, мы ждем урожаю».

Сашка тем временем озвучил общую мысль:

– Хорошо что мы раньше сюда не пришли. Попали бы под раздачу.

– Можно подождать пока они друг друга перемочат, а потом договориться с победителями.

– Это, Витёк, такая себе лотерея. А мне в лотереях никогда не везло. Черт его знает, кем эти люди окажутся. Хорошими парнями как в кино или гадами последними?

– Мы не в кино, я бы на гадов поставил, – хрустнул пальцами Бобёр.

– Да-да, – поддержала Улька.

Михаил Ильич посмотрел вниз на тротуар, с такой высоты дорожка казалась узенькой серой полоской, не шире ремня:

– Уходить надо из города. Новый дом искать. Я один за всех решение принимать не готов. Предлагаю устроить мозговой штурм, у кого какие идеи?

Повисла пауза. Выстрелы зазвучали громче, парочка уцелевших голубей сорвалась с проводов и полетела в укрытие. Им было проще – нырнул под крышу, и все дела. А вот люди больше нигде не чувствовали себя в безопасности. Смерть везде расставила свои ловушки и терпеливо ждала, когда в них угодят новые души.

Глава 18. Переворот

Ночь. Половина четвертого. Шаги часового в сырой темноте. Берцы резвой рысью стучали по тротуарной плитке. Всё громче и громче. Вот уже совсем рядом. Караульный очень спешил, наступил в лужу, матернулся, и, не сбавляя шага, пошел дальше. Кому захочется долго мокнуть под дождем, когда можно сидеть в холле на мягком диване, листать журнал с голыми девками и попивать крепкий чаёк?

Охрану просчитали быстро. Каждую ночь они делали обход в одно и то же время, а сегодня из-за дождика скорость прохождения маршрута увеличилась втрое. Часовой почти бегом завернул за угол бывшего отеля «Хилтон», через пару мгновений радостно скрывшись в дверях вестибюля.

Кулаков убедился, что путь свободен и отдал приказ:

– Работаем.

Четверо бойцов подбежали к стене с пожарной лестницей. Камера наблюдения тут давно сдохла. Минута – и они уже на крыше. Дальше по плану: альпинистское снаряжение, три подряд взрыва на соседней улице для отвлечения внимания и выбитое окно верхнего этажа отеля. Грохот заглушил звон стекла.

– Порядок, – Жека отцепил карабин от троса и включил подствольный фонарик в пустом темном номере.

Самодельная бомба жахнула будь здоров. Часовые внизу напряглись, но пост не покинули. В чужие разборки они не лезли. Свою задачу охрана знала четко – обеспечить безопасность тех, кто