Шкуркин кашлянул, его лицо вновь перекосилось в гримасе страдания:

– Столько нет. Сказал, что три тысячи – это сейчас максимум.

– Врёт, жучара. Хочет придержать патроны, чтобы цена взлетела, – буркнул Гусь.

Антоха от своей раны уже отправился. Благодаря умелым рукам хирурга и чуткой Сониной заботе Гусь быстро вернулся в строй.

– Ладно, не перебивай, это сейчас не так важно, – вмешался в разговор Пастырь, – дальше-то как всё произошло?

– Собрались домой. По пути Арарат предложил заскочить на Стадион, перекусить по-быстрому. Пока туда-сюда, Ара с какой-то тёлкой языками сцепился. Ну ты его знаешь… знал. Короче, выехали из города, топим по трассе, глядь, а нас «Крузак» догоняет. Как стоячих обходит и давай подрезать, гнида. Без номеров. Тонированный вхлам. Ара его обруливает, газ в пол. Орет мне отстреливаться. Я в окно высунулся, выпустил очередь по колесам. Крыло им продырявил. У тех из люка тип вылез и по нам влупил. Арику в затылок попало, мозги по всему лобовику разлетелись. Я руль не успел поймать, ушли в перевертыш. Пока кувыркался, думал – хана, шею сломаю. Обошлось. Козлы эти тормознули на обочине. Вышли вразвалочку, стволами поигрывают, ржут во всё горло. Думали, обоих порешили. Расслабились. Тачка-то у нас в гармошку, живого места нет, на крыше остановилась.

– Это где было? – уточнил Тимур.

– Километров десять до базы не дотянули. На нашей же земле, прикинь?

– Продолжай.

– Я не шевелюсь. Жду, когда поближе подойдут. Прикинулся мертвым. У меня стекло вдребезги разлетелось, хорошо ствол из рук не выпустил. Положил их разом. Одной очередью скосил, бакланы рядом стояли. Дверь у меня заклинило, вылез в окошко и сюда сразу.

Ящер взял паузу, рассчитывая, что старшие товарищи оценят, как героически он отбился от врагов, но те лишь угрюмо молчали. Только Пастырь уперся лбом в стену и стучал по ней кулаком:

– Это всё из-за бензовоза вашего! Вычислили нас! Теперь война начнется.

– Да не бензовоз тут. Другое. За бензовоз на тебя бы наехали сперва. Какой смысл им пацанов мочить на трассе?

– Может, это бандиты, которые Гуся той ночью подстрелили? – предположил Егорыч.

Флэш вновь с сомнением покачал головой:

– Другой почерк. Странно всё это, нелогично. Какой резон мокруху на дороге устраивать? Тут все нас знают. Хотели бы предъявить за горючку, прикатили бы на базу побазарить. Ты осмотрел их?

– Я… я сразу сюда… через поле срезал…

– А чё не обшманал?

– Нуу…., – замялся Ящер, – кипишь такой, сам посуди. Я на нервах весь. Подумал, вдруг подмога сейчас подкатит, тогда мне точно хана.

– Может Ара с кем в кафешке порамсил? Что там за баба была? – спросил Гусь.

– Докторша вроде или типа медсестры. С подругой сидели лялякали, Арарат к ним подкатил. В кафешке всё ровно прошло. Никаких конфликтов. Я не знаю, откуда эти черти взялись.

– Слежка? Хвост? Пасли вас? – Пастырь паниковал, мысль о разборке с любой серьезной группировкой приводила его в ужас.

– Нет. До самого конца считай одни ехали. Дорога пустая, я бы заметил хвост.

– Когда Фестивальный стволы обещал? – спросил Одинцов.

– Через три дня. В понедельник стрелку забили на восемь.

– Хреново, чую, этот кипишь быстро не закончится. Ладно, если просто отморозки на гоп-стоп решили взять. А если нет? Гвозди нам сейчас нужны! – Гусь посмотрел на Тимура. Морды у обоих были заспанные, дежурили в одну смену.

– Какие гвозди?! – почти взвизгнул Пастырь.

– Про патроны он, про патроны, – пояснил Егорыч, – вот что, ребяты, гадать мы можем долго, но сначала надобно Арарата похоронить по-людски.

– Согласен. Копайте могилу. Мы «Хайлюкса» возьмем и втроём сгоняем. Яшку – за руль, Гуся – стрелком вперед, а я – в кузов.

– Какой ему руль?! Трясется весь, руки ходуном ходят. Ребра, видать, переломаны, и сотрясение может быть. Еще отключится по пути. Попроси Соню, пусть осмотрит его, перевяжет, – заботливым басом прогудел Быков.

– Потерплю, сначала Арика привезём. Только Егорыч прав, водилой лучше Антоху или тебя.

Флэш вытащил из кармана бандану и завязал узел на затылке:

– Тогда еще одного стрелка надо. Ты сейчас в танк с двух метров не попадешь.

– Ну, в бандитов же он попал? Да? С охраны я никого снимать не буду, учти это, Тимур. Не ровен час, пока вы будете кататься, нападут на нас. Людей мало, как обороняться будем?!

– А я тебе говорил тех ребят не прогонять. Были бы тебе люди сейчас. Петрович, если нас на трассе положат, у тебя на трех бойцов сразу меньше станет. На трех лучший бойцов.

– Всё равно! Вы на машине, раз – и в кусты! А мы куда тут денемся?

Одинцов харкнул ему под ноги и пинком открыл дверь на улицу:

– Иди ты в жопу, Пастырь.

– Чего?! Ты совсем?! Очумел так себя вести?! – понеслось ему вдогонку, но Флэш не оборачивался.

До места ехали медленно. Машину оставили заранее и больше километра топали через пашню. На жаре в бронике Ящеру совсем поплохело, он едва доплелся и рухнул без сил в траву.

Покореженный Дастер валялся на крыше, как и сказал Шкуркин. Бедняга Ара уткнулся головой в руль, вернее тем, что осталось от головы. Но парней напугало совсем не это.

– Яха, а где трупы? – спросил, озираясь, Гусь.

– Чего?

– Трупы, говорю, где? Отморозки, которых ты застрелил… и тачка их?

– Чего?! – снова прохрипел Ящер, подползая ближе к месту бойни, – ээээ… чего это, а? Где они? Вот тут лежали. Прям, где ты стоишь, в десяти шагах от машины!

Тимур присел на одно колено:

– Не вижу следов, что их волокли. Значит, они сами ожили, сели в «Крузак» и укатили? Яша, ты говори как есть, что здесь было, я в зомбиапокалиспис не верю.

– Да че мне тебе говорить? Откуда мне знать?! Хотя нет, знаю…, – колени Шкуркина мелко затряслись, – не зря я драпанул, вовремя. Секёте? Подмога их подъехала. Это они мертвяков с тачкой забрали.

– Мутно всё. Я надеялся ксивы найти или зацепки, чтобы вычислить их. Хрен с ними, возвращаться надо живей. Гусь, топи за машиной. Мы пока Ару достанем.

– Погоди, а может, не подмога? Он не добил их просто. Один мог оклематься, забрать двухсотых и свалить. Они в брониках были?

– Не разобрал. Я башкой так жахнулся, что перед глазами всё плыло. В ушах звенело, контузило конкретно.

– Как ты в них тогда попал? – прищурился Тимур.

– Да они вплотную почти подошли. Там слепой бы не промахнулся.

– Допустим. Калаш всё равно броник в упор пробивает. Маловато шансов выжить, да? Значит…

– Значит, подмога! – завопил Шкуркин, – пока мы тут базарим, они уже могли до наших домчать!

– Да не психуй, сейчас пригоню тачку, – Гусь махнул рукой и побежал прямо по асфальту.

На обратной дороге плюнули на все предосторожности и гнали без тормозов. Обошлось. Часовые спокойно дежурили на вышках, никто не пытался сравнять их базу с землёй. Пока не пытался.

Тело Арарата завернули в простыню и похоронили на пригорке в паре километров от базы. Таких почестей теперь удостаивались только самые выдающиеся. Ара это заслужил. Егорыч сколотил крест и вырезал красивую табличку из дерева.

Пастырь начал толкать речь. Флэш слушал и не понимал, почему председатель его так бесит. Вроде и слова правильные говорил, только звучали они пресно. Фальшиво. Для формальности. На самом деле Петр Петрович сожалел, что потерял штатную боевую единицу, а не человека или друга. Когда Пастырь закончил, Одинцов взял горсть земли и бросил её на саван:

– Ара, брат. Прощай.

Больше он ничего не сказал. Соня положила в ноги охапку полевых цветов. Надюшка на руках у бабы Даши начала всхлипывать и проситься к маме. Первый раз за всю жизнь она покинула территорию базы и теперь испуганно озиралась в незнакомом месте. Потянуло табачным дымом, Гусь закурил в сторонке, чтобы успокоить нервы.

«Надо же, год держался. Оно понятно, как тут не сорвёшься? Я сам столько народу схоронил, а к смерти