не хватает. У мужчин можно брать пол-литра крови раз в два месяца, у женщин – еще реже.

– Ну, это в идеальном мире, правда? Чтобы не навредить. Но как раньше уже не будет, сейчас все по-другому. Выкачивай из них по максимуму! Оставляй ровно столько, чтобы дышать могли. Нечего сентиментальничать, пусть пластом лежат, нам так даже проще их контролировать. Ты пойми, Авиценна, мы должны выполнить свою часть сделки, иначе нас потом самих на органы пустят.

– Все равно нужны еще люди…

– Да будут, будут! Кто сказал, что мы на этом остановимся? Сейчас поймем реальную емкость рынка и раскачаем наши производственные мощности. Не кипишуй. В Красе еще полно чистых, есть пара идеек как базу доноров расширить. Это же цепочка, одно за другим тянется. Больше доноров – значит, больше жратвы для них, больше людей для контроля и так далее. У меня волшебной палочки нет, я враз всё не наколдую, работать надо. Результат требует времени.

– Подлетаем, – вздохнул Хирург, рассматривая причудливые изгибы башни «Эволюция».

В этот раз обошлось без шпионских штучек с завязыванием глаз. В роскошном офисе с огромными панорамными окнами ждали трое: худой седоватый мужик с лицом землистого цвета, атлетичный рыжий парень лет тридцати и женщина за сорок в больших очках и с удивительно длинным носом.

После стандартной презентации Хирург приготовился к вопросам. Троица молчала. Качок поигрывал стероидными мышцами под дорогой итальянской рубашкой. Носатая дама водила пальцем по столу из красного дерева. Седой сверлил гостей недоверчивым взглядом, все время покашливая и прикрывая рот шелковым платочком. Он напоминал доктору Кощея из советских сказок, только с бессмертием у него не клеилось. Наоборот. Смерть уже щекотала будущую жертву ледяными пальцами.

– Вы хоть понимаете, что задумали и к чему всё это может привести? – Кощей сдвинул густые брови.

– К тому, что мы останемся живы? И вы… если присоединитесь, – Кулаков попытался перевести разговор в шутку.

– Если об этом узнают массы, – седой указал на термобокс, – все чесоточники вернутся в города и начнут охоту за чистыми. Бойня! Война!

Кулак устало зевнул, ему не терпелось вернуться в вертушку и отоспаться на обратном пути:

– Если бы да кабы. Вы жить хотите? К чему эти разговоры? Мы предлагаем конкретное решение. Проверенный, испытанный на себе метод. Вы же слышали слова доктора, он больше года пьёт кровь. Клыки не выросли, в летучую мышь не превратился. Пятна прошли, чесотки нет – вот что главное. Выбирайте. С пятидесятого этажа вашей башни отличный вид, в гробу такого не будет.

Жека дерзил. Сейчас ему было плевать, кто сидел перед ним: министр, сенатор, депутат, да хоть сам президент. Лица этих достопочтенных господ он никогда раньше не видел даже по телеку, хотя нужный человечек шепнул, что эти люди еще недавно занимали очень высокие посты.

Седой поджал губы и вновь закашлялся в платок:

– Мы… я говорю не только о себе, под угрозой существование самого государства. Гражданской войны нам только не хватало…

– Она уже идёт. Не знаю как тут, но в Краснодаре у чистых есть забава, называется сафари. Толпа отморозков выслеживает чесоточного, гоняет по району, а затем расстреливает. Женщин, детей, стариков, им без разницы кого. Просто для развлечения. Таких как вы, понятно, не трогают, а простых людей с пятнами истребляют направо и налево. Геноцид или как там это правильно называется? Суть вы уловили…

– Странно. Кровь? Просто кровь? Если это помогает, я бы знала, мне бы доложили, я руководила целым департаментом…, – прогнусавила носатая, рассматривая гемакон, – сейчас много шарлатанов предлагают «лекарство»…, я ничего принимать не буду, пока это не изучат в лаборатории.

– Я сделал все необходимые анализы, – напомнил Хирург.

– Мои люди перепроверят. Простите, но вы не вызываете доверия.

– Дело ваше. Проверяйте, сканируйте, дегустируйте. Эта партия бесплатная. Мы уверены в том, что предлагаем, на сто тысяч процентов, – Жека посмотрел на часы, всем своим видом показывая, что спешит на следующую встречу и вообще каждая минута его времени стоит кучу денег.

– Я бы знала, – уже с меньшей уверенностью повторила тётка.

– Omnis homo mendax.

Носатая машинально повторила, пытаясь вспомнить перевод:

– homo mendax… mendax…

– Каждый человек – лжец, – подсказал доктор, – вы так убеждены, что кто-то поделится с чесоточными этим методом? Вы полностью доверяете своим людям? Каждый подчиненный мечтает сместить начальника.

Носатая замолчала. Сердитая складка появилась между её выщипанных бровей. На землистом лице кощея отобразилось страдание, пятна напомнили о себе. Он сложил пальцы домиком и приложил к тонким губам:

– Вы сами сказали, что метод не излечивает полностью. Так за что такие деньги?

– За время. Вы получаете отсрочку от смерти. Кто знает, через сколько найдут лекарство: год, два, три? Мы все хотим дожить до этого светлого дня, верно?

Доктор и кощей встретились взглядом. Они стоили друг друга. Оба невзрачные, тщедушные, но одновременно пугающие своей ледяной уверенностью.

– Лекарство будет. Наши серьезно продвинулись. Немцы тоже ковыряются. Американцы, евреи, японцы… кто-то рано или поздно найдет. Я готов заплатить за время, – рыжий качок откатился в кресле, встал и подошел к огромному окну. От зеркальной поверхности соседнего небоскреба отражалось красное, как диплом отличника, солнце. Закат растекался по вымирающей Москве.

«Молодец, культурист. А вы, попоморщеры, чего резину тянете? Неужели дорого? Да и черт с вами, две сделки уже есть, на первое время хватит. Другие подвязки найдем».

– Мне нужно обдумать, сделать анализы… сегодня я не готова дать ответ, – вновь закудахтала носатая.

Кощей посмотрел на неё, затем – на рыжего, пошамкал обветренным ртом и, наконец, проскрежетал:

– Я куплю первую партию. Дальше по результату.

– Помимо денег пригодится и помощь другого рода. Прикрыть от назойливого внимания к нашему скромному исследовательскому центру. Это взаимовыгодная услуга. Стабильность важна и нам и вам. Так что скажете? Можем ли мы рассчитывать на ваше содействие в вопросах безопасности?

– Попробую, но ничего не гарантирую.

– Рады такой конструктивной беседе. Нам с доктором пора возвращаться, завтра много работы. Доброй ночи.

Глава 21. Фильм ужасов

Рокот мотоцикла затих вдалеке. Восточный ветер донес слабый запах горелого мяса и жженой резины. Тем временем другой, резкий, бьющий в самые ноздри аромат свежей человеческой плоти наполнял воздух под густой разросшейся лещиной.

Тело молодой женщины с разорванным горлом валялось в траве, а вокруг с возбужденным поскуливанием метались три мелкие собаки. Они не решались притронуться, пока ел вожак. Старый могучий ротвейлер не спеша обгладывал руку.

Стая напала на след перед закатом, догнала, окружила и разделалась с беглянкой за считанные минуты. Люди перестали считаться хозяевами. Теперь это еда. А еще враги. Самые беспощадные и опасные в природе. Ротвейлер убедился в этом на своей шкуре, чудом уцелел и хорошо запомнил урок. Когда-то он носил кличку Цезарь. Но теперь забыл её, как и старых хозяев. Пёс одичал, озлобился. Ему помогли выжить два правила. Первое – если рядом много людей, надо сваливать подальше. Второе – если человек один, слаб или ранен – загрызи его.

Вокруг сильного вожака образовалась стая. Они охотились вместе, спали бок о бок, но каждый знал свою ступеньку в иерархии. Молодая сука, отдаленно напоминающая лайку, первой решилась присоединиться к трапезе. Её клыки вонзились в бедро, Цезарь глухо заворчал, но не оскалился. Остальные, почтительно поджав уши, облизывались в метре от трупа. Сегодня мяса хватит на всех, можно не торопиться.

Вдруг одна из собачонок тревожно тявкнула. У неё был самый острый нюх в стае, она раньше всех чуяла опасность или добычу. Мгновение спустя вожак тоже уловил подозрительный запах. Он свирепо фыркнул и оторвался от плоти. Рядом заскулила сука с мордой, перепачканной еще теплой кровью.

Рядом чужак. Он прятался в траве, но не убегал. Наглец посмел нарушить их