всё не могу привыкнуть. Говорят, все там будем. Легко говорить, но когда видишь эту черту, порог, за который они переступают, так не хочется ТУДА. Здесь даже самая хреновая жизнь кажется лучше, чем байки про райские сады ТАМ», – Флэш смотрел в могилу, но мыслями улетел далеко отсюда.

Ритуал закончился, все разошлись. После поминок Тимур помылся и устало рухнул на кровать. Соня провела пальчиками по его небритой щеке, в малахитовых глазах кроме любви мелькнуло сострадание. Тяжелый день, очень тяжелый. Она хотела что-то сказать, попытаться утешить любимого, но затем просто прижалась к нему и крепко обняла.

– Я должен был ехать с Ящером сегодня.

– Ты?

– Угу. Ара сам попросил подежурить за него. Сказал, что торгуется он лучше, чем я, и Рому Фестивального отожмет по полной программе. А еще добавил, что дельце мелкое в городе есть. Это он про девушку со Стадиона имел в виду, я так понял. Сейчас бы меня хоронили, а не его.

– Не говори так никогда.

– Нам надо что-то придумать… этим не закончится.

– Мне тут страшно. Раньше я чувствовала себя в «Хали-Бали» спокойно, а теперь нет. Понимаю, что нам повезло и такое место еще поискать, но что-то здесь изменилось.

– Давно? – Тимур потянулся и положил руку на притягательный изгиб бедра в шелковом пеньюаре.

– А?

– Давно изменилось?

– Ну… после того голосования насчет новой группы. Тех, что мы не пустили. А сегодня этот кошмар с Яшей… Ариком…

– Шкуркин молодец, не растерялся. Если честно, я от него даже не ожидал такого. Вспомни, каким он пришел? Салага салагой. А теперь почти Рембо.

– Яшке в себя прийти надо, не напрягай сильно дежурствами.

– Наоборот, я его сейчас по максимуму загружу. Знаешь такую поговорку: чем бы солдат ни занимался, лишь бы заеб… ся, – Тимур взглянул на кроватку с малышкой и перешел на шепот, – ну ты поняла. Заколебался, скажем так. Потому что все дурные мысли и поступки от безделья. А когда голова делом занята, руки-ноги в работе, то всякая чушь на ум не взбредет.

– Тебе виднее, ты командир.

– Люблю, когда ты так говоришь.

Первый раз за день Соня заметила легкую улыбку на лице мужа. И тут она вспомнила, о том, что терзало её с самого утра:

– Мне сон плохой приснился. Кошка. Грязная, подранная вся, с обгрызенным ухом. Пряталась и следила за мной, шипела в темноте. Я знала, что нельзя к ней спиной поворачиваться, она бы бросилась обязательно. Так и пялились друг на друга, пока Надюшка меня не разбудила.

– Кошка – это женщина?

– Не обязательно. В целом образ врага, противника, опасности. Я раньше часто, как такое привидится, сразу сонник в интернете искала. Пыталась растолковать. Про кошек точно это помню, на чеку нам надо быть.

– Я и так каждую секунду начеку, даже в сортире расслабиться не могу, – ухмыльнулся Одинцов, – ладно, если кошку увижу, сразу пальну в неё, от греха подальше.

– Не надо, Тима, это только образ. Зачем животных просто так убивать? Они ни в чем не виноваты. Ни кошки, ни собаки, ни остальные. Их и так почти всех перебили бездумно. И что? Закончилась эпидемия? Сам знаешь, что нет. Злом зло не победишь.

– А чем победишь?

– Трудный вопрос. Мудростью, любовью, добротой… ну чего ты хохочешь? Сам спросил, у меня другого ответа нет, я так чувствую.

– Ладно, не обижайся. Давай спать. Нам в понедельник в город, стволы и патроны забирать. Та еще поездочка предстоит. Мудрость, любовь, доброта – это всё хорошо, но с калашами оно спокойнее.

Глава 20. Бизнес

Со стороны железнодорожная больница на первый взгляд казалась такой же брошенной и запущенной. Но внутри всё поменялось. Грязь вычистили, продуктовый склад забили под завязку и запаслись всем необходимым оборудованием. Впрочем, его требовалось не так много. Сложные операции Хирург проводить не собирался, а всё, чего не доставало в клинике, привезли со станции переливания крови.

Новоиспеченный мэр тоже не подвел и подключил лучших коммунальщиков. Первые дни доктору казалось, что все специалисты города занимаются только их больницей. Им смонтировали отдельную систему газового отопления и нагрева воды, обеспечили бесперебойное электроснабжение и отремонтировали водопровод.

Средства дезинфекции, чистое постельное бельё, спецодежда хранились в избытке. Доноров разместили по палатам, хотя скорее это были тюремные камеры. Светленькие, чистенькие и с железными решетками на окнах.

Хирург заботливо уложил в лабораторный холодильник гемаконы – стерильные пластиковые пакеты с первой донорской кровью. Они напоминали прозрачные грелки, но грели не тело, а душу. Душу доктора, который радовался, что больше не надо охотиться, выслеживать и убивать случайный встречных.

«И овцы целы, и волки сыты».

Пока Хирург занимался медицинскими и хозяйственными вопросами, Жека искал клиентов. Они появились быстро. Ручеек из золотых монет заструился в их казну, но чтобы превратить его в реку, требовалось больше доноров. Те, кто уже попадал в больничные застенки, обратно мог выйти только через морг. Впрочем, Хирург всячески оберегал своих «дойных коров». Каждая процедура сдачи крови проходила в максимально стерильных условиях.

– Пристегните ремни, мы взлетаем, – объявил Кулаков однажды вечером, – завтра командировка в Москву. Выходим на столичный уровень.

– Зачем? Нам на местных-то «лекарства» не хватает…

– Мелко мыслишь, Костя, мелко. Столичные клиенты – это совсем другие деньги. В Краснодаре ёмкость рынка ограничена, надо расширяться, – Жека намазал щедрый слой красной икры на кусок чуть теплого домашнего хлеба.

Хирург потёр воспалённые глаза. Успех давался тяжело, он спал по четыре часа в сутки, совсем как в студенческой буйной поре:

– А как мы в Москву будем кровь возить?

– Логистика на мне. Отсюда весь объем вертушкой, а там делаем распределительный центр с адресной доставкой. Уже есть договоренность с одним кентом. Он раньше как раз грузотакси держал, свой парк рефрижераторов, водилы, всё на мази.

– Покупатели…

– Вот завтра и полетим делать им презентацию. Тут я без тебя никак, готовься.

– Но у меня дел еще…

– Док, ну ты чего? Подождёт! Там такие люди соберутся, если тема выгорит, мы «кремлёвки» на золотые унитазы сможем переплавлять. Свой банк откроем! Сделаем Костю директором и назовем «Кочерга банк». Звучит? Да такой бренд хрен забудешь!

Люба мечтательно прикусила губу, но тут же забеспокоилась:

– А если они сами начнут доноров потрошить? Люди богатые, что им стоит похитить человека?

– Наша задача – объяснить им, почему так делать нельзя. Объяснить грамотно и доходчиво. По-научному. Аргументов хватает, начиная с того, что чистых априори всё меньше и меньше…

– А заканчивая?

– … неизлечимыми болезнями, – ответил за Жеку доктор.

– Во-во, наш Авиценна этим и запугает. С тухлого донора можно и СПИДон поймать, и гепатит, и других ништяков. Ассортимент всякой заразы им перечислит, отобьет охоту левачить. Да и не каждый потянет организовать такой центр, как мы задумали. Хлопотно. Я же осмотрительно клиентов подбираю, никому лишние заморочки не нужны.

На следующее утро с пустынной парковки гипермаркета поднялся вертолет. Порыв ветра саданул в правый борт. Хирург покусывал ноготь большого пальца и дергал ногой. На таком аппарате он еще не летал, в голову сразу полезли старые новостные сводки о падениях вертолетов. Их за свою жизнь доктор прочитал немало. От этого никто не мог застраховаться: падали олигархи, политики, звезды спорта и шоубизнеса.

– Нам топлива-то хватит? – в шутку спросил Хирург.

– Нет. Под Тулой дозаправку сделаем, всё схвачено, не меньжуйся.

«Как он это проворачивает? Откуда у него столько связей? Где он находит нужный людей? Кем он был до всего этого?»

Хирург часто задавался этими вопросами, но оставался без ответов. С такими талантами Жека легко мог стать видным министром или крупным аферистом. Он не видел преград на пути к цели, а если видел, то всегда находил обходные пути или просто сносил их.

Пять часов в небе – и они на месте. Первая встреча предстояла в элитном клубном поселке под Москвой, где шумели