– К вечеру подготовлю полный отчет! Всё восстановим, все ресурсы города задействуем! – с жаром пообещал мэр.

– К вечеру? Это долго. Мне прямо сейчас надо. Мы с коллегой сами проведем ревизию. У тебя испытательный срок двадцать четыре часа, если его не пройдешь, я живо на твоё место более расторопного градоначальника найду.

– Слушаюсь, можете не беспокоиться.

Когда хозяйственные и организационные вопросы с новой администрацией утрясли, Кулаков оставил своих бойцов в отеле, а сам отправился с доктором осматривать больницу.

Припаркованный в арке «Land Cruiser» заурчал мотором и плавно покатился по улице Красной. Хирург пытался сохранять спокойствие, но все тело покалывало от волнения, а руки мелко тряслись.

– Нам нужны еще люди, трех человек не хватит для контроля.

– Это – моя зона ответственности. Не дрейфь, пацанов я подтяну. Валет пока с оставшимися безопасниками разберется. Ментов в расход пустим. Теперь у нас свои патрули будут – пятнистая полиция. Круто? Хе-хе, веселей Авиценна, скоро мы на такой уровень поднимемся, что макушками звезды подпирать станем.

– А если федералы узнают?

– Замнём. Ты думаешь, среди федералов нет чесоточных? Мы как только тут наладим, я эту тему выше двину. Чтобы нам самую броневую крышу обеспечить.

Хирург не переставал удивляться, откуда у Жеки такие связи. Кулак почти ничего о себе рассказывал, и доктор мог лишь предполагать, что его союзник – из бывших бандитов или силовиков. Причем очень серьезного калибра. Хирург не лез с лишними расспросами, в своё прошлое Жека никого не пускал.

– Не великоват расход? – Хирург с наслаждением погрузился в большое мягкое кресло. В салоне пахло сигарами и коньяком.

– Терпимо. Десятка по городу. Экономный дизелек. Наша ушатанная «ГАЗель» больше кушала.

– Скорая помощь? Ей пора на свалку…

– Не, «скоряк» еще послужит, я его полюбил. Будем на нём город прочёсывать, доноров подбирать.

– Их нужно больше. Тех, кого сейчас захватили, покроют только наши потребности, с учетом Вальта, Хорька и остальных. Тем более часть в администрации останется, вернее в «Хилтоне»… кстати, как думаешь, почему они там поселились?

– Привыкли в центре. Удобно. Комфортно. Внизу кухня, наверху номера. Жратву добывать самим не надо, по инерции на всём готовеньком жили. Маленькие общины им отстегивали, и с больших кое-что перепадало. Те, конечно, самостоятельнее, но тоже всю инфраструктуру обеспечить не могут, – Жека посмотрел в боковое окно и злобно процедил, – уууу, памятник коррупции!

– Ты про что?

– Да вон – Краевой суд. Сколько там бабок распилили в своё время.

– Тебя тоже задело? – Хирург постарался придать интонации почти равнодушный тон.

– Так, по касательной. Больше знакомых.

– Corruptissima re publica plurimae leges.

Кулак долго ждал, когда доктор озвучит перевод, но тот о чем-то крепко задумался.

– Слышь, Авиценна. Ты свою латынь разъясни, интересно же.

– Что? Прости, я уже забыл.

– Витамины для памяти попей, терапевт. Мы когда мимо суда проезжали, ты, как обычно, брякнул на своём… медицинском.

– Хм, да, вспомнил. Corruptissima re publica plurimae leges – чем хуже государство, тем больше в нём законов. Так кто-то написал про Древний Рим перед его падением.

– Толковый был мужик. Голова! Я постоянно над нашей Думой угорал, когда их заседания показывали. У всех депутатов такие рожи серьезные, напряженные, словно на толчке с запором сидят. Оно так и получалось, что законы потом через жопу работали.

– Не знал, что ты интересовался политикой…

– Я многим интересовался.

– Нам министерство тоже порой такие указания спускало, мы всей поликлиникой за голову хватались, – Хирург с теплотой вспомнил свой кабинетик, обшарпанные стены коридоров и ступеньки с отбитым кафелем, который всё никак не могли переложить. Он любил свою работу и людей старался лечить на совесть, а не для отчета.

«Золотое время. Вот бы туда вернуться. А я не ценил. Только сейчас понимаю, как на самом деле здорово жилось».

«Крузер» быстро домчал их до железнодорожной больницы. Здание в форме медицинского креста со всех сторон было обнесено высоким забором. Впрочем, попасть на территорию, оказалось также просто, как раньше зайти в любой бар. Замок на воротах давно сбили.

Перед корпусом раскинулся небольшой сквер с высокими липами, каштанами и березами. В его глубине под деревьями темнел уродливый шалаш. Жека направил на него фонарь, пробежался лучом по разросшимся кустам. Повеяло сыростью и мертвечиной. На дорожке валялся обугленный собачий череп, посреди выжженной травы стояло костровище из битого кирпича, на протянутой между деревьями веревке сушились рваное шмотьё. Чуть поодаль виднелся прожженный матрас, от которого за километр разило мочой. Рядом с закопченной кастрюлькой лежала пара одноразовых шприцов и резиновый жгут.

– Нарчики нам тут не нужны. Мы – за здоровый образ жизни, – Жека покосился на лачугу.

Хозяина будить не стали. Кулак прикрутил к пистолету глушитель и разрядил обойму в шалаш. Глухой стон вырвался наружу. Еще три пули – и всё стихло.

– Приберемся позже…

– Надеюсь, внутрь бомжи не пробрались.

– Шутишь? Еще как пробрались. Вон смотри…

Дверь была выломана. На первом этаже корпуса царила разруха, точно сотня человек устроила здесь славную вечеринку. Стены покрывали граффити, под стойкой регистратуры гнили кости и шкура какой-то зверюги, кучи мусора, пивных бутылок и жестяных банок валялись под ногами.

– Да, помойка, – Жека направил дуло на распахнутые двери лифта, – Сундуков тут лично всё отдраит. Будет блестеть как у кота яйца.

– Я хочу осмотреть лабораторию и хирургическое отделение.

– Да ты не расстраивайся, Авиценна. На крайний случай в другую больничку поедем.

– Мне кажется, картина везде плюс-минус одинаковая.

– Прибраться не долго. Но сдается мне, сегодня доноров сюда везти не стоит. Как думаешь, а? Я к тому, что отдраить тут всё следует. Белизной отмыть. А то похерим первую партию человечков. Наградим их чесоткой.

– Сначала убедимся, что тут в принципе можно содержать людей и заниматься переливанием крови.

– Само собой. Слышь, док, клещи же быстро дохнут? Ну, типа не могут они затаиться на пыльной полке, в траве, на ковре? Когда всё началось, по телеку и в Ютюбе много чего базарили. Сегодня одно, завтра второе, хрен пойми кому верить.

– В тех научных работах, что я успел прочитать, утверждалось, что паразитам необходим носитель – люди, животные, птицы. Этот момент весьма досконально исследован. Вне живого существа клещи сохраняют жизнеспособность около двадцати трех часов. Яйца им так же необходимо откладывать в нижних слоях кожи. Но среди обывателей ходит много стереотипов, фейков, как раньше говорили. Например, многие верят, что можно заразиться даже постояв рядом с инфицированным.

– Ага, я всякую хрень слышал. Посидишь на стуле после пятнистого – чесотка. Попьешь из его кружки – чесотка. Пнешь по яйцам – чесотка. Одно ясно было – держись от пятнистого подальше, тогда протянешь подольше…

– Ты помнишь, как заразился?

Морда Жеки мгновенно стала угрюмой как у голодного бульдога:

– Помню.

Так как продолжения не последовало, доктор понял, что расспрашивать на эту тему не следует. Они поднялись по лестнице и обнаружили, что вход в кардиологическое отделение заперт.

– Это внушает оптимизм.

Кулаков прострелил замок и пинком распахнул дверь:

– Здесь нога мародера пока не ступала. Не успели нагадить, паскудники. Даже пахнет приятно.

В отделении действительно сохранился порядок, на койках лежало чистое постельное бельё, оборудование стояло на своих местах, запах антисептика, как ни странно, всё еще витал в воздухе. Только комнатные растения на посту дежурной сестры превратились в гумус.

– На всех доноров пока достаточно двух палат. Для начала проведём инвентаризацию. Проверим сколько в наличие контейнеров, препаратов…

– Это уже твоя забота, док, – перебил Кулаков и прижал палец к губам.

Внизу послышались шаги. Незнакомые мужские голоса долетели со стороны регистратуры. Жека открутил глушитель, убрал пистолет в кобуру и снял с плеча автомат.

– Не высовывайся.

Предостережение оказалось излишним, доктор и так не любил лезть в разборки. Они медленно приблизились к лестнице, крепко сбитый коренастый Кулак шел впереди,