– Горы…

Я не удержалась, приникла к стеклу. И замерла. Горы были величественны. Покрытые снегом и льдом, они создавали иллюзию, что я попала во владения Снежной королевы. Чем ближе мы подъезжали, тем меньше оставалось неба. Скалы кругом.

В карете сделалось особенно холодно, и я, уже не скрывая, грела свои ладони дыханием. Соул было сунулся помочь, протянул руки, чтобы взять мои, но я смерила его таким взглядом, что он посчитал нужным вернуться на место. Лучше замерзнуть, чем позволить негодяю к себе притронуться. Да, он не игрок, заключающий пари на женщин. Он предатель.

– Знаешь, как переводится с моего родного языка твое имя? – мне хотелось его уесть. Я опустила то значение, что английский мне не родной. – Душа. Может, ты и Душа, но только черная.

Соул лишь улыбнулся моей ребячливости. Лорд Дервиг же вопросительно выгнул бровь. Плевать. Пусть гадает, какой язык я считаю родным.

– Нет, ты не Душа. Много чести, – у меня все еще кипело, а больше всего злило, что мои слова нисколько не задевали Соула. Он откровенно потешался. – Ты Душечка или даже Душонка. Это уменьшительное, но не ласкательное имя. Запомни.

Соул громко рассмеялся, а я уткнулась лицом в меха.

Карета въехала во внутренний двор крепости.

Только выбравшись наружу, я поняла, почему замок оказался для эриверцев неприступным. Пока с грохотом не опустилась решетка, я успела заметить, что путь к воротам преграждал глубокий овраг. Мост медленно поднимался. Шесть воинов крутили колесо, чтобы тот встал на место и, помимо решетки и крепких ворот, сделался дополнительной защитой крепости.

Заныло сердце, стоило только представить, что предстоит сделать Конду, чтобы прорваться к дядюшке. По–родственному попасть в укрепленный замок с крепостной стеной в четыре этажа никак не удастся. Я задрала голову вверх и почувствовала себя стоящей на дне колодца. «Увидеть небо в копеечку» – теперь я понимала это выражение.

Острые шпили крыш и башен словно намеревались проткнуть небо. На штандартах висели флаги с изображениями родового герба. Я только сейчас рассмотрела Разящий кинжал вкупе с другими символами и вздрогнула от ужаса: он протыкал чье–то сердце.

Почему я так и не нашла времени прочесть книгу о родах Рогуверда? Наверняка в разделе геральдики я обнаружила бы герб Дервигов и уже тогда узнала бы, кем является дядюшка Конда Корви – жестоким и бессердечным горцем.

Мне не дали долго стоять на холоде. Матиас вновь подхватил меня на руки и понес к зданию. Оно надвигалось серой громадиной.

В просторном холле нас встречали слуги. Чуть в стороне от них стоял молодой темноволосый мужчина. От меня не скрылись ни его богатые одежды, ни вопросительный взгляд, брошенный на лорда Дервига, ни ответный резкий кивок Матиаса, после которого парень незамедлительно скрылся. Он буквально шагнул в тень и растворился в ней.

Я перевела взгляд на Душечку Соула, но, судя по всему, тот сам впервые перешагнул порог негостеприимного дома. Он, если и озирался, то исподтишка, пользуясь заминкой, пока слуги были сосредоточены на лорде Дервиге и его ноше.

– Открыть какую–нибудь из комнат? – рядом с Матиасом вырос старик. Еще крепкий, но наверняка помнящий предыдущих хозяев.

– Да, покои леди Беаты, – у деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, меня опустили на ноги.

Я не знала, кто такая Беата, но вскоре поняла, увидев ее портрет в покоях, предназначенных для меня. На стене висел портрет матери Конда. Как же хорошо, что Соул познакомил меня с родственниками Корви, и теперь я легко их распознавала.

Самого Соула разместили в соседних покоях, и при желании я могла бы перестукиваться с ним. Это на тот случай, если я вдруг сделаюсь узницей, и мне захочется хоть с кем–то пообщаться.

– Мне дадут служанку? – спросила я у лорда Дервига. Я ни за что не смогла бы расстегнуть сто одну пуговицу на спине бального наряда.

– Зачем? – спросил он, вздернув подбородок.

Я повернулась, чтобы показать проблему. Я почти двое суток носила платье, сдавливающее мои телеса, и просто мечтала выбраться из него. Но не таким способом, который предложил Матиас. Он просто разорвал его. Пуговицы посыпались горохом.

– Дикий горец, – прошипела я, с трудом придерживая спадающий лиф платья. Тяжелое, оно тянуло вниз. – Мне есть во что переодеться?

– Все шкафы в вашем распоряжении, – буркнул Дервиг и покинул комнату. Я успела заметить, как полыхали его уши. Но вот чего я не успела заметить, так это то, что он располосовал платье вместе с нижней рубашкой, и я светила голой спиной.

– Да что же такое с этими горничными! – я топнула ногой. История повторялась – мне опять отказали в служанке. Надеюсь, мне не пришлют в услужение мужика – до меня только что дошло, что среди слуг я не видела ни одной женщины.

– Как ты? – в комнату заглянул Соул. Я все еще была в испорченном платье и одной рукой ковырялась в гардеробе, плотно забитом женскими платьями. – Матиас обидел тебя?! Он тебя домогался?!

Соул явно заметил непорядок в моей одежде.

– Какое тебе дело, Душечка? – огрызнулась я.

– Я твой друг, ты забыла?

– С такими друзьями и врагов не надо. Что ты здесь делаешь? Выслуживаешься? Как ты мог предать отца и короля? – я резко развернулась к нему лицом и ахнула. Соул стоял совсем рядом. И смотрел так, что у меня пошел мороз по коже. Я не ожидала, что он так близко подойдет и немного струхнула. Но лицо «друга» моментально вернуло безмятежность.

– Нет, здесь ничего для тебя нет. Старье какое–то, – произнес он, через меня потянувшись к висящим вещам. Будто и не слышал мою тираду. Я благоразумно отступила. Пощелкав вешалками, Душечка вытащил парочку платьев поскромнее и, примеряясь, приложил ко мне. – М–да, оказывается, леди Беата была гораздо крупнее тебя. Вот в кого пошла Адель.

Я вспомнила девушку, которую кружил Конд. Она действительно была пухленькой.

– Но как же быть? – захныкала я, не понимая, как выйти из положения. Большие платья были ничуть не лучше моего испорченного наряда, они просто не удержались бы на мне. Ходить, запинаясь о подол с риском свернуть себе шею – такая перспектива мало радовала.

– Пойдем посмотрим в других покоях. В этом доме жила еще одна женщина. Я заметил ее портреты еще внизу. Она такая же хрупкая, как и ты.

– Это та, кончину которой до сих пор оплакивает лорд Дервиг?

Соул просто кивнул.

– Леди Ветна, – припомнила я. – Мне рассказывал о ней Конд.

– Когда? – Соул прищурил глаза.

А я хватала ртом воздух. Действительно, когда король мог рассказать мне о невесте дяди, если