Корви весьма хорошо изучил внешность своего родственника. У меня не возникло и капли сомнений, что в мои покои вошел оригинал, а не его весьма удачная копия.

Закусила губу, вспомнив, как прыгнула на шею совершенно чужому человеку. И целовала не своего возлюбленного, а настоящего лорда Дервига. Его рука сжимала мою грудь.

Я едва сдержала стон – отчаяние и страх душили меня. Во что я вляпалась? Как могла не понять, что передо мной не Конд, ведь удивилась сдержанности обычно пылкого мужчины!

Карета, попетляв по улочкам Самаальда, выехала на загородный тракт. Возница сбавил ход, и я смогла привести себя в надлежащий вид. Оправила лиф платья, из которого едва не вывалилась моя грудь, и вернула на место перекрутившийся подол. Задрав руки, кое–как собрала волосы, скрепив их единственной уцелевшей шпилькой.

За всеми моими телодвижениями цепко наблюдал лорд Дервиг. Но я не собиралась тушеваться. Как не собиралась рыдать и молить вернуть меня назад, а тем более, не собиралась падать в обморок. Я не знала, что ждет впереди, но свято верила, что Конд меня найдет. И я самолично затолкаю рубины в пасть леди Розмари, если король не разделается с ней до меня.

Я выдохнула. Вот когда пришло время сожалеть о допущенных ошибках. Не сними я амулет, точно знала бы, кто появился на пороге моей комнаты.

Но… но как лорд Дервиг мог догадаться, что я не отличу его от короля, ведь о новых свойствах Разящего кинжала, Матиас не знал.

Я цыкнула от досады. Нечего искать кошку в темной комнате. Мы целовались с лже–Дервигом прилюдно, и кто угодно мог донести дядюшке о творящемся непотребстве в замке его племянника. Матиас появился в столице лишь потому, что я была объявлена его невестой. Ему просто повезло, что я сняла амулет. А завистливая леди Розмари за рубиновое колье сдала все явки и пароли.

М–да, всесильный Конд Корви перехитрил сам себя. Не настолько его родственник затворник, как ему представлялось.

– Куда вы меня везете?

– Разве моей невесте не положено жить в замке, в котором она собиралась быть хозяйкой? – его вежливая улыбка и холодные глаза пугали.

– Я не ваша невеста, – буркнула я, предвидя следующий вопрос.

– Разве? Об этом трубят в столице уже неделю. Хорошо, что Розмари догадалась проверить, в курсе ли я. Представь мое удивление, когда все оказалось правдой, и ты встретила меня радостным поцелуем. Спасибо Его Величеству, он подобрал мне отличную супругу. Я по достоинству оценил и пыл будущей жены, и упругость ее груди. Правда, был сильно озадачен, что провел прошедшую ночь в твоей постели, а не трясся в экипаже, боясь опоздать на бал. Жаль, что не помню, как лишил тебя девственности.

Я задохнулась, поняв, от кого он мог получить сведения, касающиеся только меня и короля. Нас видела Юдит.

У меня так загорелось лицо, что поднеси к нему легковоспламеняющееся вещество, и я бы начисто сожгла всю карету.

– Кстати, – Матиас наклонился так близко, что я легко могла бы укусить его за нос, – простыню мне тоже передали. Рубины за рубины. В традициях моего рода хранить белье с девственной кровью невесты.

Значит, все–таки не Юдит. Розмари. Или они обе были в сговоре против меня и короля?

– Зачем я вам? – я на самом деле не понимала.

– Я давно собирался поквитаться с кланом Корви за то, что они сотворили с моей семьей.

Я сейчас не в состоянии была думать, мысли путались, но я пообещала себе, что обязательно вспомню детали жизни Матиаса, о которых рассказывал мне Соул, и найду разгадку его ненависти.

Я смотрела в холодное лицо лорда и удивлялась, как могла находить его красивым мужчиной. Или это душа Конда проступала через надменную маску дядюшки?

– Но ведь Его Величество тоже ваша семья, – как можно мягче произнесла я. – Он сын вашей любимой сестры. За что мстить ему?

Матиас устало закрыл глаза. Откинувшись на спинку сиденья, он ответил уже более ровным голосом:

– Я отниму у Корви все, что он так ценит. Власть, богатство, женщину.

– Но я не вхожу в перечисленное вами. Я собиралась уже завтра покинуть Рогуверд. Навсегда.

– Мне достаточно было одного поцелуя, чтобы понять, что происходит между вами. И если до того я хотел войти с тобой под руку в бальную залу, чтобы Конд осознал, что игре пришел конец, я все знаю, то после… Я женюсь на тебе, чтобы он почувствовал, как больно, когда отнимают любимых. Ты будешь рожать каждый год, пока я в силе. Я верну своему роду славу и могущество.

– Еще один Наполеон, – вздохнула я и отвернулась к окну. Я не испугалась его угроз, так как прекрасно знала, чем заканчиваются наполеоновские планы.

Ехали мы почти всю ночь. Поначалу, разгоряченная перепалкой, я не чувствовала холода, а потом так закоченела, что не могла сдержать клацанье зубов. Меня выволокли из дворца в одном платье, а кувшин с углями, который на короткой остановке сунул мне под ноги возница, грел мало.

Матиас же пребывал в глубоком раздумье. Он словно выдохся, произнеся наполненный желчью монолог. Я давно заметила, что добрые, чистые, несущие радость слова, заряжают нас энергией, тогда как злые опустошают.

Дервиг обратил на меня внимание только тогда, когда я, пытаясь накинуть шлейф от платья на плечи, сопроводила свои действия ругательствами.

– Замерзла? – Матиас нахмурился, глядя на нелепый кокон, что я соорудила вокруг себя. – Почему не сказала?

– Раз–з–ве до вас не доносится мой зубовный лязг? Его даже возница услыш–шал. Горшок принес, который ни ч–черта не греет.

Лорд поднялся и, откинув свое сиденье, обнажил глубокий дорожный ящик, из которого вытащил шубу. Я быстро скинула атласные туфельки и завернулась в меха так, что из них торчал только нос.

– С–спасибо, так лучше, – поблагодарила я и вскоре уснула. Меня не беспокоили ни топот копыт, ни сильная качка, ни тихий разговор двух мужчин. Когда к нам в карету забрался второй, я не слышала и через зыбкий сон не встревожилась: его голос мне был знаком и привычен.

Обнаружила наличие нового пассажира только утром. Я зевнула и потянулась, чтобы размять затекшее тело, да так и застыла. В карете находился Соул.

– Доброе утро, Паулина, – с вежливой улыбкой произнес он, скидывая с головы подбитый мехом капюшон. Лорд Дервиг с интересом смотрел на меня

– Предатель, – кинула я Соулу и вновь завернулась в шубу. Глаза б мои его не видели.

Какие еще сюрпризы готовит мне Рогуверд? Человек, которого я считала почти другом, оказался врагом моего возлюбленного. Соул предал