иллюзию хаоса, в котором скрыта гармония. Здесь же всё кричало о контроле, расчёте и желании произвести впечатление. Так как даже камни в декоративных прудах были расставлены так, будто боялись оказаться не на своём месте.

Слуги семьи Ли двигались по территории почти бесшумно, в одинаковых одеждах, пошитых из качественной, но не редкой ткани. Цвета их одеяний соответствовали внутренней иерархии, и каждый знал, где его место – и как низко нужно кланяться в присутствии представителей семьи.

Стража была многочисленной, хорошо вооружённой и обученной.

Но и здесь чувствовалась та же двойственность. Доспехи украшались “лишними” декоративными элементами, оружие полировалось чаще, чем использовалось, а многие из воинов выглядели скорее частью антуража, чем реальной боевой силой. Семья Ли предпочитала, чтобы их боялись заранее, а не проверяли на прочность.

Центральное здание резиденции – дом главы семьи – возвышалось над всем остальным, словно символ власти и амбиций. Его колонны были толстыми, вырезанными из цельного камня, а двери украшали вставки из редких пород дерева, пропитанных благовониями. Внутри – просторные залы, высокие потолки, ковры, привезённые с южных торговых путей, и настенные панно с изображениями исторических сцен, где предки семьи Ли неизменно выглядели чуть более значимыми, чем они были на самом деле. Некоторые из этих сцен вызвали бы у знающих людей лёгкую усмешку. Слишком много было тут “показного” героизма. Слишком мало правды.

И всё же резиденция производила впечатление. Для простолюдинов – подавляющее. Для мелких родов – вызывающее зависть. Для равных по статусу – повод для осторожности. А для столичных аристократов… лишь попытка дотянуться до уровня, до которого семье Ли пока что было далеко.

И именно в этих мелочах – в излишнем блеске, в стремлении подчеркнуть каждую деталь, в желании казаться, а не быть – и проявлялась главная проблема рода. Ведь семья Ли отчаянно хотела подняться выше. И резиденция была не просто домом. Она была заявлением миру.

Но сегодня, внутри, резиденции семьи Ли царило весьма сильное напряжение, которое ощущалось почти физически – как густой, тяжёлый воздух перед грозой. Слуги метались по коридорам и внутренним дворам быстрее обычного, стараясь при этом не шуметь лишний раз и, что куда важнее, не привлекать к себе внимания. Опытные из них уже давно усвоили простую истину… Когда глава семьи Ли пребывает в ярости, лучше всего быть незаметным, словно тень на стене. А сейчас он был вне себя. Это стало ясно ещё с того момента, как в главные ворота ворвался измазанный грязью егерь, буквально свалившись с взмыленной лошади. Его одежда была разорвана, лицо – исцарапано, а глаза блуждали так, будто он видел нечто, о чём предпочёл бы забыть. Он едва успел выдохнуть, прежде чем его силой втолкнули внутрь, прямо к залу приёма главы семьи.

Двери за ними закрылись. Плотно. Окончательно. И именно тогда по резиденции прошёлся первый глухой удар… И это был не звук, а именно ощущение полноценной вибрации. Словно кто-то невидимый сжал всё здание в кулак. И все те, кто находился ближе всего к центральному залу, позже клялись, что слышали приглушённый треск – будто по полу прокатилась волна духовного давления.

Разговор происходил за закрытыми дверями, и ни один звук не вырвался наружу.

Но это было даже хуже. Потому что, спустя всего несколько минут, двери распахнулись, и оттуда вышли личные доверенные стражи главы семьи. Те самые, которых обычно посылали “в дело” лишь в самых крайних случаях. Их лица были напряжёнными, челюсти сжаты, а взгляды – холодными и сосредоточенными.

И прозвучал приказ. Короткий. Резкий. Не терпящий вопросов. Немедленно отправляться за наследником семьи Ли. Найти его. Доставить сюда. Живым. И, как особо подчеркнул глава семьи Ли, не заботясь о его удобстве. Слуги не слышали самих слов – но интонацию все прекрасно поняли по взглядам стражников. А ещё – по обронённой фразе, вырвавшейся у одного из них сквозь зубы:

– “Этого молодого идиота…”

Этого было достаточно. Фантазия у всех присутствующих в резиденции тут же разыгралась с пугающей быстротой. В кухнях, где обычно обсуждали лишь меню и свежесть продуктов, теперь шептались, наклоняясь друг к другу:

– Говорят, он кого-то серьёзного оскорбил…

– А может, и вовсе поднял руку на того, на кого не следовало…

В прачечных служанки обменивались взглядами, замирая при каждом резком звуке:

– Если сам господин так взбешён… значит, дело государственное.

– Или столичное…

У ворот старшие привратники, притворяясь, будто проверяют списки, строили самые смелые догадки:

– А вдруг наследник связался с кем-то из королевского рода?

– Говорят, он слишком часто позволял себе лишнее…

Кто-то уже даже шептал о совращённой им принцессе… Мол, не той, не в том месте и не в то время. Кто-то – о смертельно оскорблённом посланнике Великой школы Дао, которая теперь требует немедленно отдать наследника в обучение… или в искупление… Были даже те, кто предполагал куда более мрачное:

– А если он убил кого-то из благородных?

– Или, не приведи небеса, поставил под удар весь род…

И чем меньше было фактов, тем страшнее становились догадки. Но одно знали все – гнев главы семьи Ли не был показным. Его всплеск эмоций… Это не было обычное раздражение или недовольство. Это была ярость человека, который осознал, что кто-то – и, что хуже всего, его собственный сын – поставил под угрозу всё, что он строил десятилетиями.

Теперь слуги старались двигаться быстрее, говорить тише, не задерживать взгляд на старших и не попадаться им под “горячую” руку. Даже опытные управляющие ходили, как по тонкому льду, стараясь заранее предугадать желания господина. Потому что когда наследника доставят обратно… Та самая буря, что сейчас лишь собиралась, наконец обрушится. И никто в резиденции не сомневался —под эту бурю попадёт не один человек. А именно все, кто будет поблизости…

Ярость главы семьи Ли не осталась скрытой за закрытыми дверями – она всё же вырвалась наружу, тяжёлая и беспощадная, словно удар молота по наковальне. Хотя это всё же произошло достаточно внезапно. Несколько слуг – всего лишь пара носильщиков и молодая служанка, – по чистой случайности оказались не в том месте и не в то время. Кто-то замешкался в коридоре, не успев вовремя отступить с дороги. Кто-то опустил взгляд слишком поздно. Кто-то просто дышал слишком громко, когда двери центрального зала распахнулись. И глава семьи Ли даже не посмотрел на них как на людей. Его взгляд скользнул по ним холодно и равнодушно, словно по мебели, оказавшейся не на своём месте.

– Увести! – Тут же бросил он. Коротко. Без объяснений. И этого оказалось достаточно. Окружающие его стражи действовали молча и быстро. Попавшим под его тяжёлую руку слугам не дали ни оправдаться, ни даже толком понять, в чём была их вина.