“Охота оказалась неудачной… Ущелье было опаснее, чем предполагалось… Я остановил людей, когда стало ясно, что риск чрезмерен… Несколько человек ослушались…”

Он заранее приготовил нужные интонации. Ни оправдания… Ни дерзости… А только сдержанная досада на подобную глупость. Про разрешение он тоже продумал формулировку.

«Я счёл, что это не потребует вмешательства главы семьи… Я недооценил опасность… Я взял ответственность на себя…»

Последняя фраза была особенно удобной. Потому что звучала благородно —

и при этом ничего конкретного не значила. Задумавшись, Фен Ли медленно поднялся. Решение было принято. Да, кто-то станет врагом. Да, в провинции станет “холоднее”. Но всё это будет потом.

Сейчас же ему нужно было одно… Вернуться в резиденцию и первым рассказать свою версию событий. Потому что он слишком хорошо знал простое правило рода Ли.

“Кто говорит первым – тот и формирует правду.”

И с этим осознанием молодой благородный окончательно отбросил последние сомнения, заставив даже самого себя поверить в собственную ложь так же крепко, как в своё право не отвечать за чужие смерти. И именно поэтому он действовал резко, почти грубо. Так, как действуют люди, внезапно осознавшие, что время стало их главным врагом. Он даже не стал больше смотреть в сторону ущелья. Оно уже сделало своё дело.

– Собираемся. Немедленно. – Его голос прозвучал выше обычного, с неприятной резкостью, которую он даже не попытался скрыть. – Возвращаемся в резиденцию семьи.

Окружавшие его стражники еле заметно вздрогнули. Слуги затравленно переглянулись. Кто-то явно хотел что-то сказать… Возможно, даже задать какой-то вопрос… Возможно, напомнить о телах, о погибших, о незавершённом деле. Но Фен Ли сам не дал им такой возможности.

– Здесь больше нечего делать. – Добавил он, холодно окинув взглядом тех, кто всё ещё медлил. – Приказы повторять не буду.

И это подействовало. Люди зашевелились. Поспешно сворачивались шатры, бросались недопитые чаши с вином, оставлялись корзины с закусками – всё то, что ещё недавно символизировало его уверенность и власть, теперь казалось нелепым и неуместным. И за всем этим, за всей этой суетой, он наблюдал с плохо скрываемым раздражением.

“Слишком много свидетелей вокруг… – Вдруг промелькнула у него паническая мысль. —Слишком много болтливых языков.”

Фен Ли прекрасно знал своё окружение. И в его сопровождении всегда находились те, кто улыбался слишком учтиво, кланялся слишком низко и соглашался слишком быстро. Именно те, кто с радостью донесёт главе семьи Ли любую новость – особенно если эта новость выставляет наследника семьи в дурном свете. И сделают они это не из преданности. А из расчёта. Он уже представлял, как кто-то из них, обогнав караван, склонится перед его отцом и скажет – с напускным сочувствием, с подчёркнутой осторожностью:

“Молодой господин был слишком поспешен…”

“Он не до конца оценил опасность…”

“Людей погибло слишком много…”

А может, и того хуже. Может, добавят каких-то совершенно ненужных ему деталей. Приукрасят всю картину. Подчеркнут его юный возраст… самоуверенность… И даже, вполне возможно, некоторую “забывчивость” относительно разрешения…. И от одной этой мысли у Фен Ли неприятно сжалось внутри.

“Нет. Этого нельзя допустить.”

Он резко повернулся к старшему из стражников, который ещё был способен стоять на ногах, и принялся раздавать приказы.

– Караван выдвигается немедленно. – И его голос явно говорил о том, что наследник самой могущественной семьи в провинции не собирается терпеть возражений. —Без остановок. Темп ускоренный.

– Но, молодой господин… – начал тот осторожно. – Люди измотаны. Некоторые ранены…

Фен Ли тут же посмотрел на него так, что тот осёкся на полуслове.

– Те, кто не может идти – останутся здесь. А те, кто может – идут.

Он проговорил это спокойно. Почти буднично. Словно речь шла о какой-то никому не нужной поклажe, а не о живых людях. На самом деле он просто не мог позволить себе ждать. Так как сейчас каждая лишняя минута нахождения здесь означала для него определённый риск. Каждое мгновение промедления – полноценный шанс, что кто-то сорвётся и отправит гонца вперёд. Прямо к его отцу.

Когда процессия наконец двинулась, Фен Ли занял место впереди, не оглядываясь назад. Он ехал быстро, слишком быстро для обычного возвращения после охоты. В голове он уже выстраивал речь. Менял формулировки. Оттачивал интонации.

Он должен был прибыть первым. Должен был рассказать главе семьи Ли именно свою версию. Должен был занять более выгодные позиции ещё до того, как кто-то успеет шепнуть отцу что-то лишнее. Потому что он слишком хорошо понимал, что если глава семьи Ли услышит чужую историю раньше – то даже статус наследника может его не спасти. И, подстёгиваемый этим страхом, Фен Ли теперь гнал людей вперёд, не обращая внимания ни на усталость, ни на напряжённые взгляды за спиной. Сейчас для него существовала только одна цель – опередить правду…

Резиденция

Резиденция семьи Ли возвышалась над окружающими холмами так, словно сама земля была вынуждена подчиниться её весу и значимости. Это была не просто усадьба – это была фактически полноценная крепость, выстроенная по канонам старых пограничных владений, какими в древности славились воинственные роды. Толстые каменные стены, сложенные из тёмного, почти чёрного базальта, поднимались уступами, образуя несколько защитных поясов. Каждый из них имел собственные ворота, сторожевые башни и дозорные площадки, откуда можно было наблюдать не только дорогу, но и большую часть долины.

Архитектура резиденции явно отсылала к старым традициям. Тем самым, что были характерны для древних усадеб-крепостей. Широкие дворы. Многоярусные крыши с приподнятыми краями. Тяжёлые балки, украшенные резьбой с изображениями мифических зверей… Символов долголетия и процветания… Но при этом в каждом элементе чувствовалась нарочитость.

Семья Ли была богата. Невероятно богата. По крайней мере, по меркам этой провинции. И именно поэтому они старались выглядеть ещё богаче, чем были на самом деле.

Крыши центральных зданий были покрыты глазурованной черепицей редкого зелёно-чёрного оттенка, привезённой издалека за огромные деньги. По слухам, такая же использовалась в столице. Но там она была частью многовековой традиции, а здесь выглядела, скорее, как демонстрация возможностей, чем необходимости.

Вдоль стен, через равные промежутки, висели многочисленные бронзовые фонари с выгравированными знаками удачи и долголетия. Они зажигались даже днём. Просто потому, что хозяева это могли себе позволить, а не по необходимости. Масло для них было дорогим, очищенным, без запаха, и каждый фонарь говорил окружающим одно и то же:

“Семья Ли может позволить себе тратить то, что другим приходится беречь.”

Во внутреннем дворе располагался сад, разбитый с педантичной тщательностью. Каменные дорожки, выложенные идеально подогнанными плитами, искусственные ручьи с перекинутыми через них арочными мостиками, карликовые деревья, чьи корни и кроны десятилетиями формировали специально нанятые мастера.

Однако любой, кто действительно понимал подобные вещи, практически сразу заметил бы одну деталь… Сад был слишком правильным. В столичных резиденциях ценили естественность,