время разрабатывал программу его свержения. К заговору присоединились еще несколько офицеров из его группы армий. Летом 1941 г. «на речном берегу при свете звезд» Тресков долго общался с майором Карлом-Хансом фон Харденбергом, адъютантом фельдмаршала Клюге. Тресков горько сетовал на трусливость генералов, которые не могут набраться смелости, чтобы выступить против военных преступлений и военных безумств Гитлера. Он сказал Харденбергу, что пришло время взбунтоваться: «Нужно прибегнуть к активным революционным средствам. Чтобы встать на этот путь, мы должны отбросить все, чему нас учили деды о чести прусско-немецкого солдата, а также отказаться от имущества, семьи, личной чести и чести нашего класса»[361]. Доводы Трескова убедили Харденберга, и он присоединился к заговору.

Близкого соратника Трескова капитана Александера Штальберга направили в группу армий «Юг», где он стал адъютантом фельдмаршала Эриха фон Манштейна, которого Тресков также надеялся завербовать. Но Манштейн отказался даже рассматривать этот вопрос. Когда Штальберг попытался от имени Трескова проинформировать его об убийстве 100 000 евреев, Манштейн категорически отверг все сообщения. «Такое количество людей, – возразил он, – может заполнить Олимпийский стадион в Берлине. Трудно убить [столько людей]». Чтобы сподвигнуть Манштейна доложить о «полученных сведениях» наверх, требовались весомые доказательства. Да и вообще, поинтересовался фельдмаршал, обнажая свои подлинные чувства, «так ли уж плохо уничтожение еврейства, столь опасного для Германии?»[362]

С непосредственным начальником Трескова, фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге по прозвищу Умный [kluger] Ганс, все получилось лучше[363]. В декабре 1941 г. Клюге сменил Бока на посту командующего группой армий «Центр». Это был в высшей степени циничный, осторожный и опасливый человек. Он отказался сотрудничать с заговорщиками в 1938 г. и отправил Гизевиуса обратно в Берлин ни с чем. Однако Тресков – не Гизевиус, его харизмы хватило, чтобы постепенно склонить Клюге к Сопротивлению, в основном пугая его мрачными докладами о постоянно ухудшающемся положении на фронтах. Тресков уже давно осознал, что бессмысленно сообщать о преступлениях нацистов в тылу людям вне своего ближайшего окружения. Подобные моральные аргументы не убедили бы Клюге присоединиться к заговорщикам. В его случае играли роль личные связи с Тресковом и их разговоры о войне[364].

Позже Шлабрендорф сравнивал Клюге с часами, которые нужно заводить каждый день. Потребовались месяцы уговоров, но в итоге фельдмаршал признал правоту заговорщиков. Он сказал Трескову, что готов поддержать военный переворот, но только после того, как Сопротивление устранит Гитлера. При этом он категорически отказался участвовать в планировании и осуществлении самого покушения. Тресков и Шлабрендорф поняли, что должны взять дело в свои руки.

О военной деятельности заговорщиков в течение 1942 г. известно очень мало, но один сохранившийся фрагмент из дневника Кайзера свидетельствует о том, что как минимум в марте они были заняты активной подготовкой. Энергичный посредник носился из города в город, встречался с различными руководителями и координировал их действия. Фрагмент, датированный 3 марта 1942 г., фиксирует бешеный, почти не дающий перевести дыхание график встреч и обсуждений – при постоянной угрозе, исходившей от гестапо:

О [Ольбрихт] в отпуске. Если есть конкретные вопросы – обращайтесь к Беку.

Срочный разговор между О [Ольбрихтом] и Г [Гизевиусом] через О [Остера].

Имеется договоренность с В [Вицлебеном]. Из пунктов 1 и 2 выше можно сделать вывод, что необходимо взять инициативу в свои руки, чтобы облегчить задачу В.

Мессер [Гёрделер] в частной поездке в Париж.

По мнению М [Гёрделера], терять время больше нельзя.

Арест.

О [Ольбрихт] Телеграф. Суд[365].

В конце 1942 г. ситуация на фронте ухудшилась. 6-я армия под командованием генерала Фридриха Паулюса не смогла взять Сталинград и попала в окружение. Упрямый и безрассудный Гитлер не разрешил Паулюсу отступать, требуя, чтобы тот сражался до последнего патрона. Тем самым он обрек на смерть или плен 300 000 немцев и их союзников.

В этот момент Тресков начал планировать сам переворот. Шлабрендорф встретился с Ольбрихтом в Берлине, и тот попросил два месяца на мобилизацию сил. Капитан Людвиг Гере – офицер, прикомандированный для этой цели из абвера, – служил глазами Остера в штабе и поддерживал контакт с Тресковом и восточной группировкой. Похоже, в том, что касается самого покушения, Остер не хотел полагаться на систему связи Кайзера и Шлабрендорфа и предпочитал лично следить за подготовкой. Трескову предстояло запалить огонь – устранить Гитлера. После этого Ольбрихт мобилизовал бы армию резерва. На Гере легла ответственная задача возглавить абверовские отряды специального назначения – ударные силы восстания[366]. Вицлебен, которого Гитлер в 1942 г. уволил по состоянию здоровья, согласился возглавить вермахт после переворота, «но только если Бек согласится»[367].

Тресков сумел извлечь выгоду из странной истории, произошедшей в конце октября 1942 г. Граф Филипп фон Бёзелагер, личный помощник Клюге, услышал телефонный разговор, состоявшийся между Гитлером и Клюге по случаю 60-летия последнего. «Герр фельдмаршал, – сказал Гитлер, – я слышал, что вы хотите построить амбар в Бёне [поместье жены Клюге]. В знак благодарности за ваши заслуги перед немецким народом я дарю вам 250 000 рейхсмарок в виде карточек на строительные материалы. До свидания». Звонок привел Клюге в замешательство. «Бёзелагер, – обратился военачальник к своему помощнику, – вы слышали, что сказал фюрер в конце разговора. Что вы думаете об этом, то есть о подарке?» Филипп Бёзелагер – молодой офицер, патриот и антинацист – уже некоторое время был одним из близких соратников Трескова, но о его планах ничего не знал. «Ваше превосходительство, – ответил он, – если мне не изменяет память, я никогда не слышал, чтобы прусский фельдмаршал или генерал принимал деньги во время войны… На вашем месте я бы пожертвовал эти деньги Красному Кресту». Позже Бёзелагер вспоминал: «Я быстро отправился к Трескову… и сообщил ему о разговоре Клюге с Гитлером… “Фельдмаршал не должен зависеть от фюрера, – сказал он. – Он нужен нам для войны против Гитлера”». Тресков раскрыл карты. «С этого момента, – писал Бёзелагер, – я стал членом группы Сопротивления Трескова»[368].

Это был тот самый переломный момент, которого так ждали заговорщики. Жадность Клюге взяла верх. Он принял подарок Гитлера и использовал деньги для ремонта усадьбы. В последующие дни фельдмаршал не мог смотреть в глаза Трескову, и тот воспользовался удобным случаем. Он сказал своему командиру, что тот поступил позорно, но еще может войти в историю честным человеком, если присоединится к Сопротивлению[369]. Клюге наконец согласился.

Летом и осенью 1942 г. Тресков и Шлабрендорф пытались решить, как лучше убить Гитлера. Сначала Тресков думал застрелить его самому, но он знал, что при посещении фронта Гитлер надевает пуленепробиваемый жилет, а его грозные телохранители –